— Просто хочу, чтобы ты наконец присела и успокоилась. — Его тон становится чуть мягче. — Ты меня на десять лет состарила за этот час.
Словно по мановению волшебной палочки, все силы разом покидают меня. Я бросаю тряпку, и она с глухим шлепком падает на пол. Плюхаюсь на диван рядом с Дином и поджимаю под себя ноги. Колени прижимаю к груди, обхватывая их руками, стараясь унять дрожь, которую только сейчас осознаю.
— А что, если за ними и правда хвост? — шепчу я, уставившись в экран, где плачет темноволосая турчанка. — Что, если Райан таким образом выйдет на Алистера? Что, если их всех уже схватили?
Дин, прерванный в творческом потоке, с легким раздражением отрывает взгляд от своего блокнота.
— Послушай, малышка, Ал не глупый парень и не новичок в этих играх. У него в голове всегда есть план Б, В и даже Ы. У него все под контролем. Расслабься.
— Просто... как-то долго они, — не унимаюсь я, мои пальцы лихорадочно скребут ткань дивана, будто пытаясь стереть с нее несуществующее пятно.
Это бессознательное действие, видимо, действует Дину на нервы. С громким вздохом он вырывает чистый лист из своего скетчбука и, достав из кармана черную гелевую ручку, протягивает все это мне.
— Держи, порисуй лучше. А то ты сейчас до дыр все тут изотрешь.
Я молча беру подношение и сползаю с дивана на пушистый ковер, устраиваясь у низкого журнального столика. Пустой лист на мгновение озадачивает меня. Я не художник.
Начинаю выводить линии, до конца не понимая, что хочу изобразить. Рука двигается сама собой, повинуясь хаосу в душе. Но постепенно, в такт биению собственного сердца, в такт воспоминаниям о его голосе, его прикосновениях, на бумаге начинает проступать нечто воздушное, хрупкое. Очертания крыльев, тонкое тельце, узор из линий, похожий на лабиринт. Бабочка. Существо, способное рождаться лишь через борьбу, разрывая свой кокон. Символ перерождения. Символ наших с ним жизней. Символ нашего знакомства.
Я рисую, и с каждым новым изгибом крыла тревога понемногу отступает, сменяясь тихим ожиданием. Он должен вернуться Он обещал.
Внезапно за окном раздается сдержанный рокот мотора. Сердце замирает, а затем бьется с такой силой, что перехватывает дыхание.
Я бросаю ручку, вскакиваю и мчусь через всю гостиную. Дин что-то кричит мне вслед, но его слова теряются в гуле крови в ушах. Я распахиваю тяжелую входную дверь и выскакиваю на прохладный воздух.
К дому подъезжает Ауди. Я оказываюсь рядом с ней еще до полной остановки. Дверца со щелчком открывается, и из нее выходит Алистер. Не давая сделать и шага, я бросаюсь к нему и вжимаюсь лицом в грудь, вдыхая знакомый запах.
Он обнимает меня, и его руки смыкаются на моей спине, прижимая так крепко, будто хотят защитить от всего мира. Затем Алистер легко отрывает меня от земли и слегка кружит на месте. В этот миг нет ни страха, ни прошлого, ни Райана — только головокружительное ощущение безопасности и дома, которое я нашла в его объятиях.
Когда он снова ставит меня на землю, я слышу щелчок другой двери. Из машины, придерживаясь, выбирается Руфус. Он бережно протягивает руку внутрь салона, и его крепкая ладонь помогает выйти Линде.
Вид этих двух людей, таких родных, заставляет что-то сжаться внутри. Линда заправляет за ухо непослушную прядь черных волос, и в этот момент свет падает на ее уши. Я замечаю серьги, те самые, что я тайком купила и передала Руфусу, чтобы он вручил их ей от себя.
Я кидаюсь к ним, забывая о всех манерах и условностях. Мое объятие порывистое, полное накопившегося страха и безмерной радости.
— Милая моя, — шепчет Линда, взяв мои руки в свои. — Как я рада видеть тебя... такой. Вся сияешь! С тобой все хорошо? Никто не обижает? — Ее взгляд на мгновение перемещается на Алистера, выискивая малейший намек на угрозу.
— Все отлично, правда, — заверяю я ее, сама оглядываясь на Алистера. Он стоит немного поодаль, прислонившись к машине, и наблюдает за нашей сценой с мягкой улыбкой в уголках губ. — Мне здесь... хорошо. А как вы? Как Райан отреагировал на мое исчезновение?
Линда тяжело вздыхает, переглядываясь с Руфусом.
— Ох, детка, мы и сами не знаем. Он стал каким-то скрытным. Целыми днями погружен в работу, у них там какие-то серьезные проблемы.
Руфус поправляет пиджак и делает шаг вперед. Его взгляд теперь направлен на Алистера.
— Я слышал, что была попытка несанкционированного доступа в центральную систему. Вся логистика встала, грузы задерживаются. — Он делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Ваших рук дело?
Алистер, все так же спокойно стоя у машины, медленно кивает. Ни тени хвастовства, лишь холодное подтверждение факта.