Линда фыркает, и в ее глазах блестит удовлетворение.
— Ну, так ему и надо.
Мы входим в дом, и воздух, еще недавно наполненный радостью воссоединения, мгновенно сгущается. Я представляю, как Линда и Руфус знакомятся с Алистером и Дином в иных обстоятельствах — за чашкой чая, под неуместные шутки второго и мои смущенные улыбки. Но сейчас это лишь формальность, прелюдия к тому, что должно прозвучать.
Мое предчувствие сжимает внутренности в болезненный узел. Мне хочется просто побыть здесь с ними, с самыми дорогими мне людьми, как одна семья, подальше от поместья Рейвенскрофтов. Но я знаю — тянуть нельзя.
Мы рассаживаемся за столом. Алистер занимает место рядом со мной, его рука ложится мне на плечо, ободряюще приобнимая. Он не спускает глаз с Руфуса и Линды, и в его взгляде читается не враждебность, но бдительность. Он привез их сюда не как союзников, а как источник информации, и только ради меня терпит их присутствие в нашем убежище.
— Мы подозреваем, что вы владеете важной информацией, — начинает Алистер. — Информацией, за которую ваша бывшая сотрудница поплатилась жизнью.
Руфус выпрямляется, его осанка обретает былую военную выправку.
— Мы бы не хотели втягивать в это мисс Айрис, — произносит он, глядя на меня с отеческой тревогой.
— Я не останусь в стороне. — Мой собственный голос звучит тише, чем я ожидала, но в нем слышится уверенность, позаимствованная у Алистера. — Говорите при мне. Я втянута во все это по праву рождения, и мне надоело быть последней, кто узнает правду о собственной жизни. — Я перевожу взгляд на Линду, ища в ее глазах ответы. — Я видела твои слезы, Линда. Видела, как вы с Руфусом что-то выпытывали у Марии в кафе. Объясните мне, что все это значит?
Линда заламывает пальцы, ее лицо искажается от муки. Руфус же выглядит более решительным, будто продумывал этот разговор много раз.
— Мы услышали разговор Райана с Сайласом, — начинает он, отчеканивая каждое слово.
— Милая, ты только, ради бога, не волнуйся, — бормочет Линда, ее рука тянется ко мне через стол, но останавливается на полпути, будто боясь прикоснуться.
Напряжение внутри меня достигает пика, и тонкая нить самоконтроля лопается.
— Да говорите же!
Руфус выдыхает приговор, который снова раскалывает мою жизнь на «до» и «после»:
— Твоего отца убили, Айрис. Его смерть не была случайностью. Ее спланировал и исполнил Райан.
Я чувствую, как кровь отливает от лица, делая кожу ледяной. Внутри меня, в самой глубине души, раздается оглушительный, немой вопль, разрывающий плоть — кажется, такое вообще невозможно, чтобы тишина была настолько громкой. Моего папу… убили. Не болезнь, не случайность. Убил его собственный сын. Мой брат.
Перед глазами плывут кровавые пятна. Мне хочется закричать по-настоящему, разбить вдребезги всю посуду, что я с таким упорством натирала до блеска, сокрушить это извращенное спокойствие, царящее в комнате. Но я не дергаюсь. Вместо этого я сосредотачиваюсь на руке Алистера, которая принимается медленно и ритмично водить по моей ледяной коже в попытках успокоить.
Я больше не позволю Райану разбить меня. Никогда.
— Как он это сделал? — спрашиваю я, сдерживая слезы. — И при чем здесь Мария?
— Райан забрался к нему в комнату и вколол яд с паралитиком. Мария была рядом и услышала шорохи. Она забежала в комнату, и твой отец, угасая, успел ей сказать… — Ее голос срывается, — ...что это сделал Райан.
— Почему она не рассказала сама? Почему вы ее допрашивали? — В разговор вступает Дин, до этого молча наблюдавший с каменным лицом.
— Райан запугал ее, — отвечает Руфус, его кулаки сжимаются. — Избил и пригрозил убить ее мать и сестренку. Мы сами удивились, что он оставил ее в живых. Но, как выяснилось, он хотел использовать ее — заставить в случае чего лжесвидетельствовать в его пользу, подтверждать его алиби. Она была его подстраховкой. Но, видимо, перестала быть нужна или показалась ему слишком слабым звеном.
— Почему вы скрывали это все это время?
— Мы хотели собрать неоспоримые доказательства и вынести это дело на совет правления, — объясняет Руфус. — Мы выяснили, что завещание, по которому Райан унаследовал все, было подделано, как и заключение коронера о причине смерти. Фредерика все уважали, в отличие от его сына. Многие его люди могли бы встать на нашу сторону, узнав правду. Но теперь… теперь Мария мертва, и мы лишились нашего главного свидетеля. А если Райан окончательно объединится с Синклерами, мы не сможем сделать вообще ничего. Его власть станет абсолютной.
— Не станет. — В голосе Алистера звучит абсолютная уверенность, словно он уже видит будущее. — Совсем скоро его власть не будет иметь никакой силы. Мы перекрываем им финансирование. Без денег его влияние рассыплется в прах. Ни он, ни Синклеры не будут представлять никакой опасности. — Он медленно обводит взглядом всех присутствующих. — Мы можем растоптать их репутацию или… — Он слегка пожимает плечом. — ...просто подождать, когда они сами перегрызут друг другу глотки из-за последнего куска хлеба.