— Как ты, детка? — тихо спрашиваю я, притворяя за собой дверь и отсекая внешний мир. Я подхожу к кровати, и матрас слегка прогибается под моим весом.
— Все... Все нормально. — Ее голос хрипит от слез, но она пытается вложить в него твердость.
Нет, не закрывайся от меня, прошу.
— Айрис...
Мои руки скользят под ее легкое тело, и я поднимаю ее, усаживая себе на бедра. Она не сопротивляется, ее руки обвивают мою шею.
— Нет, правда, — повторяет Айрис, утыкаясь носом в мою шею. — Прошлого уже не вернуть. Я не могу исправить былых ошибок, но... но я могу постараться спастись от будущих.
Во мне вспыхивает гордость — эта девушка сильнее, чем кто-либо мог предположить.
— Я невероятно рад, что ты понимаешь это, — отвечаю я, и моя рука сама собой запутывается в ее растрепанных локонах. Я притягиваю ее к себе, и наши губы встречаются в легком, почти невесомом поцелуе.
— Я не хочу уезжать от тебя... — Ее слова смешиваются с моим дыханием.
По моей душе разливается тепло. Она не хочет оставлять меня.
— Это ненадолго, — заверяю я, целуя ее висок и чувствуя под губами нежную, еще немного влажную от слез кожу. — Я не смогу простить себе, если с тобой что-то случится. Мне будет мало всего мира, если в нем не будет тебя.
Айрис вздыхает, и ее грусть, кажется, наполняет воздух комнаты свинцовой тяжестью. Я чувствую физическую необходимость вырвать ее из этих темных вод, вернуть ей тот свет, что я видел в ее глазах.
Мои руки скользят под мягкий хлопок ее футболки. Ладони ложатся на оголенную кожу спины, ощущая под пальцами легкую дрожь, бегущую по ее позвоночнику. Я припадаю губами к шее, к тому месту, где пульсирует жизнь, и вдыхаю ее невероятный запах. Мой любимый запах.
Айрис начинает хватать ртом воздух. Короткие, прерывистые вздохи вырываются из ее груди, пока я втягиваю губами нежную, почти прозрачную кожу на ее ключицах, оставляя на ней отметины своего желания. Я прикусываю кожу, не сильно, но достаточно, чтобы вызвать у нее тихий стон, и тут же ласкаю это место языком, сглаживая малейший намек на боль.
— Я хочу, чтобы ты плакала только от множественных оргазмов, малышка.
Мой шепот ложится мурашками на ее кожу.
— И я хочу этого.
Мои пальцы находят край ее футболки, и я помогаю ей стянуть ее через голову, обнажая тело, хрупкое и прекрасное в своей юной незавершенности. Мои пальцы смыкаются вокруг уже твердых сосков. Ее грудь совсем маленькая, но моей эрекции плевать на формы. Меня возбуждает не анатомия, а ее душа — эта странная, стойкая смесь невинности и силы, которая сводит меня с ума.
Айрис, почувствовав мой стояк между своих ног, начинает тереться об него, совершая медленные круговые движения бедрами, делая его еще тверже. Я не выдерживаю и откидываю ее на спину, на мягкий матрас, прикусывая ее припухшую от слез и поцелуев нижнюю губу.
Вжимаясь членом в ее киску через тонкий барьер ее шорт и моих джинсов, я чувствую, как сознание заволакивает туманом. Боже, как же я хочу войти в нее. Разорвать все преграды и погрузиться в ее тепло, забыв обо всем.
Собрав всю свою волю, я прокладываю дорожку из жарких поцелуев вниз, по ее груди, животу, к заветной резинке ее шорт. Мои пальцы впиваются в ткань, стягивая ее.
— Постой.
Айрис приподнимается на локтях, и ее ноги смыкаются. Я застываю в недоумении. Что случилось? Сомнения? Страх?
— Можно... я хочу попробовать сделать тебе приятно, — шепчет она, и ее щеки заливает густой румянец.
Так вот в чем дело. Ухмылка трогает мои губы. Моя скромная, застенчивая девочка проявляет инициативу. Я медленно поднимаюсь с кровати и подхожу к ее краю, вставая перед Айрис. Она поворачивается, опускаясь на колени, и закусывает губу.
— Что ты хочешь сделать, милая? — Да, мне нужно услышать это снова. Услышать, как эти невинные губы произносят порочные слова.
— Я хочу... — Айрис слегка трется бедрами, пытаясь унять собственное возбуждение, и этот жест до неприличия сладок. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Ты же... ты же подскажешь мне, что делать?
Дьявол. Я без ума от нее. Ее прямота, это наивное, но такое откровенное желание, смешанное с неопытностью, оказывается самым сильным афродизиаком, который я когда-либо знал.
— Расстегни ремень, — командую я мягко, наблюдая, как дрожат ее пальцы.
Айрис послушно кладет руки на пряжку моего ремня, с легким щелчком расстегивает ее, а затем, сделав глубокий вдох, справляется и с ширинкой. Я помогаю ей приспустить джинсы вместе с боксерами, и мой член, твердый, пульсирующий и уже влажный на кончике, высвобождается, вставая перед ее лицом.