— Эта неугомонная женщина рано или поздно сведет меня с ума.
В ответ раздается смешок Айрис. Он похож на звон хрустальных колокольчиков, растворяющий мое раздражение.
— Думала, это я свожу тебя с ума, — говорит она с игривой дерзостью, что заставляет мою кровь снова бежать быстрее. Айрис соскальзывает с кровати и тянется за трусиками.
Я беру свои джинсы, с наслаждением наблюдая за тем, с какой грацией она делает такую обыденную вещь, как надевание нижнего белья.
— С тобой я готов потерять и разум, и сердце, и всякую тень самообладания, — парирую я, застегивая ремень. — Но Линда в это блаженное уравнение, увы, не вписывается. Она — суровая реальность, стучащаяся в дверь в самый неподходящий момент.
Айрис улыбается, поправляя свою футболку и пытаясь пальцами пригладить растрепанные волосы.
— Она хорошая, правда. Искренне заботится. Просто ее забота... немного удушающая.
— Когда мы покончим со всем, я, возможно, буду готов терпеть ее компанию. Раз в год. На Рождество. Но только при условии, что она и Руфус будут останавливаться в гостевом доме. На самом дальнем краю нашего участка. Желательно за лесом и через реку.
Айрис застывает с расческой в руке. Ее глаза широко распахиваются, и в них читается нечто большее, чем просто удивление. Да, малышка, у меня на тебя огромные, безумные планы. И в каждом из них ты — моя жена, хозяйка моего дома и пленница моего сердца.
Мы выходим из комнаты и спускаемся вниз. В столовой уже царит запах домашней еды и витает дух вымуштрованного порядка, который Линда, кажется, принесла с собой из поместья Рейвенскрофтов. Увидев Айрис, она ахает, прикладывая тыльную сторону ладони к ее лбу.
— Айрис, солнышко! — вскрикивает Линда с неподдельной тревогой. — Да у тебя лицо пылает! Уж не заболела ли ты? Температура, не иначе!
Айрис заливается таким густым румянцем, что ее веснушки почти исчезают на алом фоне. Я не могу сдержать довольной ухмылки и приобнимаю ее, прижимая к себе, создавая щит между ней и натиском материнской тревоги Линды.
Руфус, уже сидящий за столом с видом человека, присутствующего на собственных похоронах, лишь бросает на меня осуждающий взгляд.
Мы садимся за стол — теперь уже не стол переговоров, а островок нормальности. Дин что-то рассказывает, размахивая вилкой, Линда подкладывает всем еду, Айрис улыбается, а я... я просто смотрю на них. На эту пародию на нормальную жизнь, на эту идиллию, сотканную из лжи, крови и вынужденного бегства.
Мы чувствуем себя обычными людьми. Гостями, собравшимися на ужин после долгого дня. Наши голоса сливаются в общий гул, заглушающий шепот надвигающейся бури. Мы отчаянно притворяемся, что все в порядке.
И ни один из нас не знает и не может предположить, какая бездна откроется у нас под ногами уже совсем скоро.
Глава 23.
Айрис
Первые лучи утреннего солнца только начинают золотить крыши города, когда мы тихо покидаем виллу. Воздух свеж и прохладен, пахнет дымком и влажным асфальтом. Дин, наш «страж на удаленке», остается на своем посту среди мерцающих мониторов, его задача — следить за дорожными камерами, выискивая любую подозрительную тень, любую машину, что может пристроиться к нам в хвост. Его последнее напутствие — беззаботная ухмылка и фраза: «Не грусти, малышка, я буду следить за вами, как Большой Брат, только добрее и красивее». Но я знаю, что за этой легкостью скрывается стальная хватка профессионала, и это знание дает кроху утешения.
Алистер везет нас — меня, Линду и Руфуса — на новое место. В какой-то дом в соседнем городе, который арендовали на поддельные документы.
Всю дорогу я не отпускаю руку Алистера. Мои пальцы вцепляются в его ладонь, будто пытаясь впитать в себя его тепло, его уверенность, чтобы хватило на все те километры одиночества, что ждут нас впереди. Грусть лежит камнем на сердце. Еще вчера вечером мы все были вместе — скрепленная обстоятельствами семья, где пахло вкусным ужином, звучали шутки Дина и чувствовалась почти что нормальная жизнь. А теперь мы бежим. И я боюсь, что подобное счастье может уже не повториться.
Украдкой я поглядываю в зеркало заднего вида. Линда и Руфус сидят на заднем сиденье, и их руки тоже сплетены. В этом простом жесте — в том, как его большая, грубая ладонь обхватывает ее маленькую руку — целая история тихой преданности, пронесенной через годы службы и невзгод. Это зрелище согревает мою душу. Хорошо, что хотя бы они будут рядом со мной. В безопасности.
Но я сомневаюсь, что хоть одно место на этой земле, даже самое скрытное и уютное, сможет даровать мне покой, если в нем не будет Алистера. Рядом с ним впервые за долгие годы я перестаю чувствовать себя хрустальной вазой, вот-вот готовой разбиться. Рядом с ним я дышу полной грудью. И сейчас, глядя на его профиль, озаренный утренним светом, на его руку, так крепко держащую мою, я с предельной ясностью осознаю: дом — это не стены и не крыша над головой. Это человек. Тот, чье присутствие превращает любое убежище в родной очаг. И, кажется, я по-настоящему, безнадежно и безоглядно влюбляюсь в Алистера.