Несколько часов в пути мелькают в странном, размытом состоянии. Линда, чтобы заглушить общую тревогу, причитает о том, что непременно нужно купить для нового дома: новые шторы, душистое мыло, может, пару кресел и ковров. Ее болтовня, такая обыденная и неуместная, одновременно трогательная и горькая — словно мы и впрямь просто переезжаем, а не бежим, спасая свои жизни. Под этот убаюкивающий фон я, не выпуская руки Алистера, незаметно засыпаю.
И вот, мы на месте. Перед нами стоит наш новый «дом» — обычный одноэтажный домик в частном секторе, застроенном десятками таких же ничем не примечательных строений. Серый, невыразительный фасад, треугольная крыша, маленькие, словно прищуренные, окна и аккуратный газон с несколькими туями. Он идеально обычный, совершенно забываемый — именно такой, каким и должно быть наше убежище.
Сумок у нас до обидного мало. Пока Руфус и Алистер быстро перетаскивают их из багажника в дом, мы с Линдой, взявшись за руки, отправляемся на осмотр нового места.
При входе мы оказываемся в просторной гостиной, совмещенной со столовой зоной и небольшой кухней. Стеклянная дверь ведет на задний двор — пустынный клочок земли, заросший бурьяном, без намека на сад или уют. Слева расположен короткий коридор, ведущий к двум спальням и одной общей ванной.
Я сразу же выбираю комнату поменьше. Она явно детская — стены цвета морской волны украшают наивные белые ромашки, а кровать узкая и скромная. Главную спальню с широкой двуспальной кроватью я без раздумий оставляю Линде и Руфусу, хотя Руфус уже ворчит что-то о том, что ему и на диване в гостиной будет прекрасно.
Но самое тяжелое то, что Алистеру нужно возвращаться в эпицентр бури, которую мы оставили за спиной. Пока Линда и Руфус с деловитым видом начинают раскладывать свои скудные пожитки, мы с ним выходим обратно, к его машине, стоящей у тротуара.
Я изо всех сил стараюсь держаться, обхватываю себя руками, чтобы унять дрожь. Не хочу плакать, не хочу, чтобы его последнее воспоминание обо мне здесь было окрашено слезами. Но сердце разрывается от непосильной тяжести — он возвращается на поле боя, а я остаюсь в тылу, в безопасности, которую ненавижу всем сердцем. Мне уже не хватает его тепла, его улыбки, его прикосновений, что сводят меня с ума и делают целой. Даже сейчас, просто стоя рядом, все мое тело трепещет и горит от близости к нему.
Алистер, словно читая мои мысли, притягивает меня к себе. Я прижимаюсь лицом к его груди, слушая ровный стук его сердца.
— Это ненадолго, — шепчет он, поглаживая мои волосы. — Я обещаю тебе. Как только я со всем разберусь, сразу же приеду за тобой.
Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его шее, к чувствительному месту у ключицы, вдыхая его запах. Пытаюсь запечатлеть этот аромат в памяти, чтобы он согревал меня в предстоящие одинокие дни.
— А если что-то пойдет не так?
Алистер отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде нет и тени сомнения.
— Тогда я брошу все. Все, Айрис. И увезу тебя на другой конец света, где ты забудешь имена Райана и Сайласа навсегда. Но ты будешь со мной. При любом раскладе. Иного я просто не допущу.
Как же я хочу верить в его слова. Внезапно я с поразительной ясностью понимаю: мне не нужна свобода, не нужна победа, не нужна месть, если их цена — жизнь без него.
Алистер мягко приподнимает мой подбородок пальцами. Его взгляд задерживается на моих губах, а затем он наклоняется и накрывает их своими. Я отвечаю ему со всей страстью и отчаянием, что копились во мне, позволяя его языку скользнуть в мой рот. Внутри все сжимается в горячий узел желания, и мне хочется раствориться в нем, слиться в одно целое, чтобы ни одна сила в этом мире не могла нас разлучить.
Он разрывает поцелуй, и я чувствую болезненное опустошение, будто лишаюсь части себя. Но эта пустота тут же заполняется чем-то иным — надеждой.
— Я люблю тебя, Айрис.
Я смотрю в его бездонные голубые глаза, видя в них наше прошлое, наше опасное настоящее и то будущее, которое он обещает нам построить.
— И я люблю тебя, Алистер, — тихо выдыхаю я, вкладывая в эти слова всю свою израненную, но бесконечно преданную ему душу.