— Идем? — шепчу я, и сердце снова колотится в предвкушении.
— Подожди, — так же тихо отвечает она, не отрывая взгляда от двери.
— В чем дело?
— За дверью по‑любому охрана. Как минимум двое. Они всегда дежурят у этого выхода, даже если кажется, что никого нет.
От этой новости у меня холодеет внутри. Мы были так близко!
— И что нам делать? — спрашиваю я, в отчаянии оглядывая пустой коридор. — Есть тут другой выход? Неохраняемый?
— Нет. Джеймс паникует, весь периметр под охраной. — Миранда резко поворачивается ко мне, ее глаза блестят в полумраке. — Спрячься сюда. Быстро. — Она указывает на место за небольшим комодом, а потом распускает волосы, слегка растрепав их, и расстегивает верхние пуговицы своей форменной блузки. — Я знаю, как их отвлечь.
Я, не раздумывая, прячусь в указанном месте, сажусь на корточки и вжимаюсь в шершавую стену. Слышу, как открывается дверь.
— Мальчики! Слава богу, вы здесь! — Голос Миранды звенит фальшивой, почти истеричной ноткой. Она выскакивает за порог, и я слышу ее шаги на каменной плитке снаружи. — Помогите, я без вас не справлюсь! Умоляю!
— Ну‑ну, что случилось, красавица? — раздается заинтригованный мужской голос. — Кого нам надо проучить?
— Там! В прачечной! К…крыса! — Миранда делает паузу для драматического эффекта. — Воттакенная! Просто чудовище! Я чуть в обморок не упала! Уберите ее, прошу вас! Я ужасно их боюсь!
— Крыса? В прачечной? — слышится второй, более молодой голос, в котором звучит разочарование. — Думал, дело посерьезнее.
— Да! Она огромная и противная! Спасибо вам, мои герои!
Раздаются хмыканья и тяжелые шаги. Двое мужчин в форме охраны, соблазненные ее игрой и видом, переступают порог и входят в коридор. Я слышу звонкий хлопок и сдавленное хихиканье Миранды — кто‑то из них шлепнул ее по ягодице.
Когда мужчины направляются в прачечную, а их шаги затихают в глубине коридора, я выскальзываю из‑за комода. Миранда уже стоит у открытой двери, ее лицо искажает гримаса самого искреннего отвращения. Она показывает мне выразительный жест: два пальца, сунутые в рот, ясно дают понять, что ее сейчас вырвет от этих «героев».
Я не могу сдержать новый приступ хихиканья, кивая ей в ответ. Какая же она смелая.
Не теряя больше ни мгновения, мы выскакиваем из поместья. Ночной воздух бьет в лицо — прохладный, свежий, пахнущий свободой и влажной землей. В отличие от места, где росла я, здесь почти нет зелени — лишь коротко стриженные газоны и множество ярких фонарей, отбрасывающих длинные тени. Нет ни деревьев, ни высоких кустов, где можно укрыться.
— Туда! — шепчет Миранда, указывая на жалкий островок чахлой растительности у стены, ближайший к воротам.
Мы пригибаемся почти к земле и, крадучись, как тени, движемся через открытое пространство. Каждый шаг, каждый шорох травы под ногами кажется невероятно громким. И вот мы здесь: прижимаемся к колючим веткам, затаив дыхание, и вглядываемся в очертания ворот, за которыми — свобода.
Каждая секунда ожидания растягивается в вечность, наполненную страхом и надеждой. Я смотрю на профиль Миранды, освещенный тусклым светом далеких фонарей, и внезапно осознаю, как много она для меня сделала. Слова благодарности подступают к горлу сами собой.
— Миранда, — начинаю я, голос звучит тише шепота, но она слышит и поворачивается ко мне. — Спасибо тебе. За все это. Ты вовсе не обязана была рисковать ради меня, но ты… ты невероятная. Смелая. Алистеру… ему очень повезло с тобой.
Она расплывается в широкой, светлой улыбке, которая на мгновение разгоняет тень тревоги на ее лице.
— Это мне повезло с Алистером, — поправляет Миранда, и в ее глазах вспыхивает неподдельная нежность.
Мое сердце сжимается от внезапного укола ревности. Что связывает их? Если между ними что‑то есть, зачем тогда ей спасать меня?
— Когда он сбежал, я думала, что мы навсегда потеряли его. Что он просто исчез. Но он вернулся. Ты не представляешь, как я обрадовалась нашей встрече! — Ее голос дрожит от эмоций. — Знаешь, моя мама… она тяжело больна. Денег на лечение у нас не было. Алистер, узнав об этом, даже не раздумывал. Он сразу же поместил ее в лучшую клинику, оплатил все, купил лекарства, о которых я могла только мечтать. Без него… без него ее бы уже не было в живых. Сейчас маме намного лучше. Она снова улыбается.
— Это… это очень здорово, — бормочу я, ощущая, как стыд за свою ревность смешивается с радостью за нее и новым чувством уважения к Алистеру.
— Угу, — просто кивает она, глядя в темноту. — Он классный.