— Где же моя дорогая сестренка?
Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается Райан. Я вздергиваю подбородок и выпрямляю спину. Я больше его не боюсь. Я вообще больше ничего не боюсь. Мне хочется поскорее достать нож и разукрасить его самодовольную морду.
Он осматривает меня с головы до ног, поглаживая бороду, и расплывается в ядовитой улыбке.
— Ну какая красавица! Видишь, как все отлично получилось? А ведь могла бы гнить в дешевом борделе, если бы не моя доброта.
Я нервно сглатываю. Память услужливо подкидывает обрывки его угроз, произнесенных тем вечером, когда Сайлас подарил мне обручальное кольцо.
— Да, все просто прекрасно, — безразлично отвечаю я. — Наконец-то избавлюсь от фамилии, что связывает меня с тобой.
— Не забывайся, сестрица. — Райан обходит меня, чтобы рассмотреть со всех сторон. — Твоя новая семья будет целиком и полностью зависеть от моих денег. Так что тебе никуда от меня не деться. Никогда.
— От твоих денег будет зависеть лишь Джеймс, — парирую я, и в груди что-то загорается от этой маленькой дерзости. — Или ты наивно полагаешь, что Сайлас захочет иметь с тобой дело?
Его лицо искажается гримасой раздражения.
— Не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения, Айрис.
Брат, нет, он не достоин называться моим братом, Райан наконец отрывает от меня пристальный взгляд и переводит его на Ребекку, стоящую рядом. Он достает из внутреннего кармана пиджака то самое рубиновое колье. Я невольно напрягаюсь при виде этого ошейника, этого символа его власти, который он подарил мне на совершеннолетие.
— Не забудь нацепить на нее это, — приказывает Райан, протягивая колье Ребекке.
Она берет украшение в руки, но потом видит в моем взгляде мольбу: «прошу, не позволь этому соприкоснуться с моей кожей».
— Мы не сможем это надеть. Воротник платья не рассчитан на такое. Колье просто не застегнется. Оно испортит весь силуэт.
«Спасибо».
Я выдыхаю воздух, который неосознанно задержала, а затем вижу выражение лица Райана. Будто он сделал глоток своего кофе, а потом узнал, что в него харкнули. Уголки моих губ предательски ползут вверх, и мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы сдержать дикий смех, который рвется наружу.
— Пойдем, — бросает Райан, запихивая колье обратно в карман. Его тон снова становится грозным, пытаясь восстановить пошатнувшийся контроль. — Церемония скоро начнется.
— Туфли! — вдруг вспоминаю я.
Ребекка начинает перебирать оставшиеся коробки и наконец находит нужную. Она открывает ее, вот только там совсем не то, что я выбирала вместе с Линдой и Руфусом.
— Я подобрала балетки, — говорит она, доставая очаровательную пару на совершенно плоской подошве. — На каблуках ты не сможешь передвигаться в таком состоянии без чьей либо помощи.
— В этом-то и суть, — раздается ледяной голос Райана, наслаждающегося моментом. — Она наденет каблуки. — Он смотрит прямо на меня, ухмыляясь. — Чтобы у моей дорогой сестренки даже мысли не возникло куда-либо бежать.
Это жестоко. Даже стоя босиком на твердом паркете, я чувствую, как мир медленно раскачивается. А когда мою ступню заключают в тиски этих чудовищных каблуков, земля окончательно уходит из-под ног. Я инстинктивно впиваюсь пальцами в локоть Райана.
Мы выходим в бесконечно длинный коридор и направляемся в сторону лестницы. Каждый мой шаг — это отдельное достижение. Эта неуклюжая походка явно раздражает Райана — я чувствую, как напрягается его бицепс под моей хваткой. Но сквозь это раздражение я улавливаю нечто иное, куда более мерзкое — садистское наслаждение. Ему нравится моя беспомощность. Я абсолютно уверена: коктейль из лекарств в моих венах — это не анестезия от боли. Это химические путы для моего разума, лишающие последней возможности ясно мыслить и хоть как-то сопротивляться.
Добравшись до ступеней, ощущаю, будто стою над пропастью.
— Я не смогу.
Райан фыркает, а затем подхватывает меня на руки и спускает вниз. Его прикосновения обжигают. Мне некомфортно от того, что его лицо так близко. Не могу поверить, что когда-то считала этого человека родным.
Внизу царит лихорадочная суета. Официанты в белых перчатках мелькают с подносами, уставленными хрустальными бокалами, в которых играют бликами дорогие алкогольные напитки. Но гостей здесь нет. Видимо, церемония будет происходить в том жалком подобии сада.
Райан ставит меня на ноги, и мы продолжаем путь. С каждым шагом я чувствую, как невидимая петля на моей шее затягивается все туже, перехватывая дыхание.
Когда мы выходим в сад, я не верю своим глазам. Это не та территория, где всего несколько дней назад пролилась моя кровь. Они что, за одну ночь взрастили эти идеально подстриженные кустарники, разбили эти безупречные клумбы? Или я пролежала в забытьи не дни, а годы, пока мир вокруг меня преображался?