— Беги! — успевает прохрипеть Сайлас, прежде чем его грубо отшвыривают в сторону.
Но бежать некуда. Появляется третий и хватает меня за талию. Я чувствую, как под жестким натиском его цепких рук рвется моя плоть. Острая боль разрывает мое тело изнутри. Кровь растекается по коже под тканью, пропитывая ее. Швы не выдержали.
Я вскрикиваю, но звук застревает в горле, превращаясь в стон. Мир плывет перед глазами, но не от лекарств, а от боли и бессилия.
Их грубые руки тащат нас обратно, к дому, к этому каменному чудовищу, что пожирает надежды. Сайлас пытается вырваться, но его тут же бьют прикладом по голове, и он на мгновение обмякает.
Меня волокут через разбитые стеклянные двери в холл. Хрустальная люстра уже лежит на мраморном полу осколками, портреты предков висят криво, а по росписи на потолке ползет черная трещина. Ад снаружи проникает внутрь.
У лестницы нас растаскивают. Сайласа, вновь сопротивляющегося, тянут в одну сторону, в темный коридор. Его взгляд, полный ужаса и отчаяния, на мгновение встречается с моим.
— Ириска....
Меня же с силой толкают в противоположную дверь — в какую-то из бесчисленных гостиных. Я не успеваю сгруппироваться и падаю на колени. Дверь с грохотом захлопывается.
Тишина.
Глухая, давящая, контрастирующая с оглушительным гулом снаружи. Я одна. Сжавшаяся на холодном паркете, истекающая кровью и не знающая, где он. Где Алистер. Что с Сайласом. И что они теперь со мной сделают.
Ждать долго не приходится. Дверь распахивается, и в комнату въезжает Джеймс Синклер. За ним следуют двое телохранителей с каменными лицами. Он жестом отсылает их к дверному проему, приказывая оставаться на посту.
Я заставляю себя подняться, не взирая на боль. Выпрямляю спину и сжимаю кулаки.
— Столько проблем из-за одной тупой мокрощелки. — Джеймс катится на середину комнаты, пробегаясь по мне оценивающим взглядом. — Ты действительно думаешь, что стоишь всего этого?
Его рука поднимается, я разрываю зрительный контакт и вижу в ней пистолет. Он целится прямо мне в лицо. Мое сердце замирает, но я не поддаюсь панике.
— Как ты думаешь, — продолжает Синклер, на его губах играет уродливая пародия на улыбку, — все эти проблемы решатся, если я просто-напросто вышибу твои крошечные, ни на что не годные мозги?
Делаю шаг вперед. Прямо навстречу дулу.
— Моя смерть ничего не изменит, Джеймс. Ты сам навлек на себя все это. Каждую пулю, каждый взрыв. Алистера тебе не остановить. Он уже забрал у тебя все. Твою власть. Твою империю. И ты заслужил каждую крупицу этого падения.
Имя Алистера действует на него, как красная тряпка на быка. Его лицо искажается гримасой ярости.
— Алистер... — Он растягивает имя, и уродливая улыбка расползается по его лицу еще шире. — Как славно вы, голубки, спелись. Видимо, я все же ошибся. Поставил не на того сына. — Джеймс пожимает плечами, демонстрируя всю циничность собственной души. — А впрочем... что мне терять? Ты права. У меня ничего не осталось. Так почему бы не оставить с ничем и его?
Он снова наводит на меня пистолет, палец ложится на спусковой крючок. Я делаю шаг назад, будто внезапно проснувшийся инстинкт самосохранения толкает меня в грудь, но прятаться негде.
И в этот миг в комнату врывается Сайлас. Он весь в крови, одна щека распухла, из рассеченной брови струится алая дорожка. В его глазах я вижу дикий, нечеловеческий блеск. В руках он сжимает пистолет, выхваченный, должно быть, у убитого охранника.
Телохранители у двери застывают в ступоре на долю секунды. Сайлас не колеблется. Два выстрела — тела грузно падают, не успев издать ни звука.
Джеймс резко оборачивается, глаза расширяются от изумления и ярости. Его рука вздрагивает, дуло отклоняется от цели. Он видит своего сына. Своего наследника. Он не может выстрелить в него.
— Отец... остановись... — хрипит Сайлас, делая шаг вперед.
Но Джеймс уже справляется с шоком. Его пальцы вновь сжимают рукоять, и дуло пистолета снова находит меня.
Сайлас, не думая, бросается вперед, его руки вцепляются в запястье отца, пытаясь вырвать оружие. Борьба длится мгновение, и тут раздается выстрел.
Ноги Сайласа подкашиваются, и он падает на паркет. На белоснежной ткани его рубашки, прямо у сердца, мгновенно проступает алое пятно.
— НЕТ! — Мой крик раздирает горло. Я падаю на колени рядом с ним, наблюдая, как душа покидает бледнеющее тело. Он не может так умереть!
Джеймс застывает, пистолет безвольно свисает в его руке. Он смотрит на сына, не осознавая происходящего.