— Осторожно, — предупреждает Алистер, укладывая мою руку обратно на одеяло. Его пальцы мягко поглаживают кожу вокруг катетера. — Капельница. Не вытащи ее случайно.
Я печально вздыхаю, глядя на торчащую из вены трубку.
— Как же мне надоели эти иголки, — шепчу я. — Кажется, я уже вся состою из синяков и проколов.
Он снова целует меня — совсем мягко, в уголок губ.
— Скоро это закончится. Очень скоро.
Я утыкаюсь лицом в его грудь, желая насладиться теплом.
— И мы будем жить долго и счастливо?
Его грудь мягко вздрагивает от беззвучного смешка. Алистер отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Его ладонь нежно касается моей щеки.
— Да, моя принцесса. — Он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, пальцы на мгновение задерживаются на моей шее. Я невольно прикрываю глаза, почти мурлыча от его прикосновений, как котенок, нашедший наконец уют и безопасность. — Осталось лишь решить, что делать с Райаном.
Имя звучит как удар хлыста. Все мое тело мгновенно напрягается. За все эти часы мысли о нем каким‑то чудом выветрились — словно страшный сон, который не хочется вспоминать наяву.
— Где он? Я думала... — лгу. Я ничего не думала. Я отчаянно хотела, чтобы он просто исчез, растворился, чтобы мне никогда больше не приходилось слышать это имя, видеть его лицо, чувствовать его взгляд.
Алистер чувствует мою перемену. Его рука успокаивающе ложится на мое плечо.
— Райану удалось сбежать в суматохе, — говорит он без прикрас. — Но наши люди уже прочесывают город. Ему не выйти за пределы. Мы найдем его, это вопрос времени. Но ты, — он наклоняется, заглядывая мне в глаза, — ты не должна об этом думать. Тебе нужно поспать. Хотя бы немного.
Алистер снова обнимает меня, и я позволяю ему притянуть себя к его плечу, но расслабиться уже не могу. Мысли мечутся, как пойманные в ловушку птицы.
Райан на свободе. Остались ли у него верные люди? Те, кто не перешел на сторону Алистера? Сможем ли мы убедить их сложить оружие — или нас ждет новая битва? Новая кровь?
С этими тревожными вопросами, под мерный стук его сердца, я сама не замечаю, как темнота поглощает мое сознание.
***
Я просыпаюсь от громкого, жизнерадостного голоса, ворвавшегося в тишину палаты.
— Доброе утро, красавицы! Надеюсь, все живы, здоровы и готовы к новым свершениям!
Дверь распахивается, и на пороге возникает Дин, сияющий, как утреннее солнце. В одной руке он сжимает огромный, слегка помятый букет подсолнухов, в другой — спортивную сумку и большую картонную коробку, от которой исходит божественный маслянистый аромат.
За окном уже вовсю светит солнце, заливая комнату золотистым светом. Алистер стоит у моей кровати, прислонившись к стене, и его взгляд, которым он встречает Дина, мог бы испепелить. Не знаю, дело в цветах или в том, что он разбудил меня, но картина получается одновременно забавной и бесконечно дорогой.
— Принес вам кое‑что для поднятия боевого духа. — Дин с деловым видом расставляет свои дары на прикроватном столике. — Завтрак чемпионов, — он похлопывает по коробке с пиццей, — смена казенной одежды на цивильную, — тычет пальцем в сумку, — и немного солнца, а то вы такие хмурые, смотреть тошно!
Дин ставит букет в пустую стеклянную банку, непонятно откуда появившуюся тут.
— Ой, ну вы что, не стоит благодарностей!
Я не могу сдержать смех, который вырывается звонким, почти забытым звуком. Затем мой взгляд падает на пиццу, и живот предательски урчит.
— Я, кажется, умираю с голоду, — признаюсь я, приподнимаясь на локте.
Мы едим все вместе, прямо из коробки, передаем друг другу бумажные салфетки и непринужденно болтаем. Дин рассказывает какой‑то невероятный анекдот про медведя в баре, а Алистер время от времени вставляет язвительные комментарии. И в этот миг — с куском теплой пиццы в руках, под смех Дина и редкую, но такую прекрасную улыбку Алистера — я почти верю, что все позади.
Почти. Потому что под этим фасадом легкости у каждого из нас на душе лежит тяжелый камень тревоги. Мы знаем: последний акт еще не сыгран.
Алистер откладывает свой кусок пиццы и достает телефон. Его лицо становится серьезным.
— Маркус прислал информацию, — произносит он, и в палате сразу становится тихо. — Райан забаррикадировался в поместье. В западном крыле. С ним небольшая группа его людей, человек восемь, не больше. Наши уже на месте, готовятся к переговорам.
Я откладываю недоеденную корочку обратно в коробку, чувствуя, как по телу разливается знакомое напряжение.