Я обвожу их обоих взглядом, в котором нет страха, лишь глубокая, выстраданная убежденность.
— Вы сражаетесь не за ту сторону. Справедливость уже восторжествовала. Правда вышла наружу. И знайте, — я поднимаю подбородок, и мой голос обретает новую силу, — что за нашими спинами стоят те, кто верен памяти моего отца. Кто готов продолжить его дело — очистить этот город от гнили, лжи и предательства, которым поклоняется Райан. Присоединяйтесь к тем, кто строит будущее, а не цепляется за обломки позорного прошлого.
Я замолкаю. Ларс и его напарник смотрят на меня, и в их глазах бушует война — между долголетней привычкой подчиняться и голосом совести, между страхом и честью. И в этой войне семя сомнения, что мы посеяли, уже дает глубокий корень.
Алистер сжимает мою руку в своей, и мы встречаемся взглядами, без слов давая понять друг другу — «все получится».
— Мы не хотим лишней крови. — Его голос, низкий и властный, разносится по двору, обращаясь к Ларсу и его напарнику. Он делает шаг вперед и встает со мной плечом к плечу. — Вы можете сложить оружие и уйти с миром. Но если вы решите стоять за предателя до конца... — Алистер делает паузу, давая им оценить окружающую их армаду. — Вы видели, что осталось от Синклера и его людей. И вы знаете — мы не отступим.
Ларс, старый солдат с усталыми глазами, тяжело вздыхает. Борьба на его лице сменяется горьким принятием.
— Я вас услышал, — хрипло произносит он и тянется к рации на своем плече, чтобы отдать приказ о капитуляции остальным людям Райана, засевшим в доме.
Но не успевает.
Резкая, оглушительная очередь автомата прошивает утреннюю тишину. Пули с противным чваканьем впиваются в гравий рядом с нами, поднимая в воздух тучи пыли и мелких камешков. Алистер резко притягивает меня к своей груди, разворачиваясь спиной к опасности, и накрывает своим телом, пригибаясь. Он не дрожит, не издает ни звука, принимая весь град грязи и риска на себя.
— Это Райан! — раздается чей-то крик. — Стреляет из окна библиотеки, на первом этаже!
— В дом! Быстро! — командует Алистер, поднимая меня и толкая в сторону массивной двери.
Мы врываемся в знакомый холл, навстречу нам выскакивают трое.
— Он... он совсем обезумел! — выпаливает молодой парень с перевязанной рукой, задыхаясь. — Понял, что окружен, что ему не выйти... и начал палить по всем подряд! Своим и чужим! Двое наших... убиты. В упор.
— Дьявол! — не выдерживает Маркус, сжимая свой пистолет. — Надо найти его. Быстро. Пока он не перебил всех.
Мы принимаем решение молниеносно, обменявшись краткими взглядами.
— Делимся, — бросает Алистер. — Мы — в восточное крыло. Вы — в западное. На связи.
Мы идем по длинному, погруженному в полумрак коридору. Я помню каждый портрет на стенах, каждый выступ. Это был мой дом, мое детство, превращенное в поле боя. Открываем одну дверь за другой: голубая гостиная — пусто, библиотека — пусто, столовая — пусто. С каждым шагом тревога нарастает, сжимая горло ледяным кольцом.
Наконец мы добираемся до конца крыла, до двери в прачечную.
— Может, он успел подняться на второй этаж? — тихо, почти шепотом, спрашиваю я.
— Тут только одна лестница — центральная. Он бы не проскочил мимо нас, — отвечает Маркус, проводя рукой по волосам.
В моей голове рождается отчаянная мысль.
— Кажется, я знаю, где он. — Взгляды мужчин устремляются на меня в немом вопросе. — За винным погребом есть секретный проход. Он был замурован, но Райан нашел его и восстановил, чтобы... — Я осекаюсь, в голове всплывают образы того, что происходило со мной в том подвале. — Он делал там сташные вещи.
Алистер, кажется, вспоминает, о каком подвале я говорю, и почему для меня так тяжелы эти воспоминания. Он подходит и приобнимает меня, обхватывая мое лицо ладонью.
— Ты можешь просто рассказать нам, как попасть туда, а сама отправишься обратно к группе.
— Нет, — мотаю головой я, — там нужно поднять определенную бутыль. Я не смогу объяснить вам на словах.
— Айрис...
— Я пойду, — перебиваю его. — Я больше не хочу его бояться.
Сама не знаю, имею ввиду подвал или Райана, но Алистер улавливает мою решимость.
— Веди.
Я бегу к той злополучной двери, ведущей в винный погреб. Перед глазами возникает образ Линды, пытавшейся защитить меня и упавшей возле нее без сознания от удара моего брата. Но я смахиваю это воспоминание — сейчас не время. Нужно все закончить.
Мы спускаемся по лестнице и оказываемся возле стеллажей со старым вином. Бутылки покрыты пылью, но на некоторых их них виднеются отпечатки пальцев — уж не знаю, Райан пытался запутать нас или в панике сам не мог вспомнить, какая именно открывает проход.