Линда не может остановить рыданий — все годы молчания и тоски вырываются наружу. Алистер стоит неподвижно секунду, две, а затем медленно, нерешительно, подходит и обнимает ее, зарываясь лицом в волосы.
По моим щекам тоже стекают слезы. Слезы конца долгой, темной ночи и начала нового дня.
Алистер наконец отстраняется, касаясь руки Линды.
— Кажется, — шепчет он, смахивая с ее щеки слезу своим большим пальцем, — нам с тобой предстоит наверстать упущенное.
Линда улыбается, заглядывая в его глаза. Сквозь слезы, сквозь боль, сквозь годы разлуки — она улыбается самой светлой и счастливой улыбкой, какую я когда-либо видела.
Не выдержав, я кидаюсь к ним, обвивая их обоих руками, втискиваясь в это объятие. Слезы радости и облегчения застилают мне глаза, превращая мир в размытое акварельное пятно. Мы стоим, прижимаясь друг к другу, — семья, нашедшая себя сквозь пепел и кровь.
Но когда я отстраняюсь, чтобы взглянуть на них сквозь влажную пелену, мой взгляд падает на плечо Алистера.
— Боже правый, твоя рука! — Паника резко пронзает эйфорию.
— Все в порядке, пустяки, — отмахивается он, но меня уже не остановить.
— Не пустяки! Ты истекаешь кровью! Надо немедленно обработать рану!
Я тянусь к его куртке, мои пальцы принимаются расстегивать молнии и ремешки его тактической экипировки. Он не сопротивляется, принимая мою заботу, его взгляд прикован к моему лицу. Отстегиваю последнюю застежку, осторожно раздвигаю края куртки и мокрую от крови ткань майки под ней.
И застываю.
Прямо над его сердцем красуется татуировка. Она выполнена в виде схематичной линии, состоящей из различных штрихов и контуров, но я узнаю ее с первого взгляда. Это та самая бабочка. Та, что я нарисовала на клочке бумаги, который дал мне Дин.
— Это же... — шепчу я, не в силах вымолвить слово. Мои пальцы сами тянутся к ней, но я не смею прикоснуться, боясь смыть это чудо.
Алистер улыбается.
— Я нашел твой рисунок в доме, после того как тебя похитили, — тихо объясняет он. Его палец ложится на мое запястье, направляя мою руку, и позволяя мне наконец коснуться кожи над татуировкой. Я чувствую под подушечками пальцев ритм его сердца. — Он был для меня всем, что осталось от тебя. Теперь ты всегда здесь, бабочка. Навсегда в моем сердце.
Слезы снова наворачиваются мне на глаза.
— Я люблю тебя, Алистер.
— И я люблю тебя. — Он наклоняется, его лоб касается моего, а наши дыхания смешиваются. — Больше жизни.
Я поднимаюсь на цыпочки и накрываю его губы своими. Это поцелуй, который залечивает раны, изгоняет тени прошлого. Этот мужчина — с его грубыми руками и благородной душой, со стальной волей и преданным сердцем — не просто моя любовь. Он — моя судьба. Мое прошлое, настоящее и будущее.
— Айрис.
Голос Маркуса звучит рядом, мягко возвращая нас в реальность. Я оборачиваюсь, все еще держась за руку Алистера.
Маркус стоит в нескольких шагах, а за его спиной, в огромном холле, выстраивается целая армия. Они смотрят на меня с ожиданием.
— Мы ждем ваших указаний, — четко произносит Маркус. — Райан Рейвенскрофт мертв. По праву наследования и по праву силы вся полнота власти теперь принадлежит вам.
Я слышу его слова, но они доходят до меня словно из другого измерения. Мне? Власть? У меня вырывается короткий, почти истерический смешок. Они что, шутят?
Я смотрю на Алистера в поисках поддержки, отрицания, чего угодно, но вижу в его взгляде непоколебимую веру. Он мягко поглаживает меня по щеке, его палец смахивает слезинку.
— Командуйте, мисс Рейвенскрофт.
И в этот момент, глядя в его глаза, глядя на этих людей, собравшихся в зале моего детства, я понимаю, чего хочу на самом деле. Не трона. Не короны из терний. Не власти, пахнущей кровью. Я поворачиваюсь к ним:
— У кого‑нибудь… остался номер Ребекки?
В зале воцаряется недоуменное молчание. Все переглядываются, сомневаясь в моей серьезности.
— Дизайнера? — переспрашивает Руфус, подходя ближе. На его лице читается искреннее недоумение. — Зачем она вам, мисс Айрис? В такую минуту?
Я обвожу взглядом их всех — Алистера, Линду, Руфуса, Маркуса, эту «армию», ставшую моей защитой.
— Ее муж — юрист, — поясняю я, пока в моей голове складывается план. — А я тут решила... — Я делаю паузу, встречая взгляд Руфуса, человека, который был опорой для меня и моего отца, который только что спас мне жизнь. — Руфус. Я хочу передать тебе все это. Всю «власть», как вы это называете. Все активы семьи. Все, что осталось от империи моего отца. Я хочу, чтобы ты управлял этим. Ты и Линда. Вы двое знали мою семью лучше всех. Вы честны. Вы преданы этому дому. А я... я для этой роли не гожусь.