— Мы заключим этот брак, потому что так надо для империи, для нашей семьи, ты меня поняла?! — Брат трясет меня, как тряпичную куклу. — Отвечай, черт возьми!
Я не могу ответить. В легкие не поступает воздух, мир расплывается в черно-красные пятна. Вся боль сосредотачивается в том месте, где драгоценные камни впиваются в плоть. Я беспомощно трепыхаюсь, пытаясь отодрать его пальцы, но мои руки слишком слабы.
Внезапно Райан отпускает мою шею, и я успеваю сделать судорожный вдох. Но его рука тут же перемещается мне на грудь, с силой придавливая меня к стене, продолжая удерживать на месте. Я жадно хватаю ртом воздух, слезы ручьями текут по лицу.
— Вот какой у тебя выбор, моя дорогая сестра: либо ты выходишь замуж за Синклера, становишься его законной женой и делаешь все, что он захочет. Либо… — Он делает паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. — Либо я продам тебя в самый дешевый бордель, какой только смогу найти. Посмотрим, сколько отвалят за твою тощую девственную дырку. Хочешь принимать по двадцать мужиков в день?
Его свободная рука грубо хватает меня за промежность через тонкую ткань платья. От этого оскверняющего прикосновения меня едва не выворачивает наизнанку.
— Ну что? — Райан снова сжимает пальцы, причиняя боль. — Предоставляю тебе выбор, как того хотел твой жалкий папаша. Что скажешь?
Все внутри меня ломается. Рушатся последние опоры. Остается только животный, всепоглощающий страх.
— Хорошо, — хриплю я, захлебываясь слезами и слюной. — Хорошо! Я сделаю все! Все, как ты скажешь! Выйду за него! Прошу, отпусти, прошу!
Он замирает на секунду, изучая мое искаженное ужасом лицо, и на его губах появляется удовлетворенная ухмылка.
— То-то же. Умница.
Его руки разжимаются. Он отступает на шаг, отряхивает пиджак, разворачивается и без единого слова возвращается в кабинет, захлопывая за собой дверь.
У меня не остается сил даже пошевелиться. Я медленно, как подкошенный цветок, сползаю по стене на холодный пол, съеживаясь в комок. Закрываю глаза, пытаясь убежать в небытие, но даже там меня преследует его дыхание и боль от прикосновений.
Я не знаю, сколько времени провожу вот так. Минуту? Час? Чувствую, как чьи-то сильные, но бережные руки поднимают меня с пола. Улавливаю знакомый запах — Руфус. Он что-то бормочет тихим, утешающим голосом, но слова до меня не доходят, превращаясь в далекий шум.
Руфус несет меня по коридорам и осторожно, как драгоценность, укладывает на постель. Одеяло пахнет чистотой и безопасностью. И это последнее ощущение становится тем якорем, который позволяет мне окончательно провалиться в безразличное небытие, где нет ни боли, ни страха, ни Райана.
Глава 4.
Айрис
Сознание возвращается ко мне не с рассветом, а с внезапным адским спазмом в ногах. Резкая выкручивающая боль, знакомая до слез, пронзает икры, заставляя меня согнуться пополам на постели. Судороги. Они сводят мышцы в каменные узлы, и от этого невыносимого ощущения нет спасения. В эти мгновения, сквозь пелену боли, мне искренне хочется одного — чтобы эти конечности просто исчезли. Просто отрезать их и наконец обрести покой. Это еще один побочный эффект моего стремления к эфемерному идеалу, еще одна кровавая цена, которую я плачу.
Я сжимаю зубы, пытаясь потянуть носочки на себя, чтобы растянуть сведенные мышцы. Но боль такая острая, что ноги отказываются слушаться, оставаясь скованными судорожным параличом. От бессилия, от изнеможения, от этих бесконечных мучений из моей груди вырывается болезненный стон. Я утыкаюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить его.
Постепенно, мучительно медленно, боль начинает отступать, оставляя после себя ноющую ломоту и чувство полнейшей опустошенности. Но едва физическая боль ослабевает, как ее место тут же занимает другая, куда более страшная. Память, как кинжал, вонзается в самое сердце, принося с собой обрывки вчерашнего вечера. Стальные глаза Сайласа. Жестокая ярость Райана. Давящая тяжесть ожерелья на шее. Оскверняющие прикосновения. И слова. Эти ужасные слова.
Сайлас Синклер будет моим мужем.
Нет. Пожалуйста, пусть это будет просто ночным кошмаром. Я сжимаю веки, пытаясь прогнать видение, но оно становится лишь четче, ярче, неумолимее. На фоне этого осознания любые судороги, любая физическая боль кажутся сущими пустяками, досадным фоном для настоящей трагедии.
Мне хочется умереть. Просто перестать существовать, раствориться в небытии. Но даже эта мысль непозволительна. Я уверена: Райан достанет меня и с того света. Он найдет способ причинить мне боль даже за гранью бытия.