Я делаю все сама. Не хочу напрягать повара своими заморочками, видеть его скрытое недоумение или, что хуже, жалость. Мне спокойнее, когда я точно знаю, сколько и чего в моей тарелке. В голове уже давно поселился автоматический калькулятор калорий, я точно знаю, сколько энергии и нутриентов поступит в мое тело.
Затем наливаю себе большую чашку черного кофе, добавляя совсем немного молока, и кладу рядом дольку горького шоколада. Это мой обман, моя маленькая уловка. Чтобы «крыша не поехала окончательно», как я себе это объясняю. Чтобы мозг получил свою крошечную долю удовольствия и не толкнул меня в пучину срыва, который будет стоить мне недель голода. Иногда приходится позволять себе эти микроскопические вкусные грехи. Просто чтобы выжить и продолжать играть по своим же правилам.
Столовая, залитая утренним светом, кажется тихим и безопасным местом в этом внезапно чужом доме. Я выбираю стул в самом углу, спиной к стене, чтобы видеть вход. Надеюсь управиться с завтраком и не застать Райана.
Каждая ложка мягкого творога, каждый кусочек банана и хрустящий орех пережевываются медленно, тщательно, в абсолютной тишине. Я концентрируюсь на каждом движении челюсти, на текстуре пищи, прислушиваясь к сигналам своего тела. Мне необходимо уловить момент насыщения до того, как миска опустеет.
Но едва я делаю первый глоток кофе, дверь в столовую отворяется. Аппетит исчезает моментально, сменяясь ледяным комком в животе. Райан появляется на пороге, свежий, ухоженный и абсолютно трезвый, без намека на вчерашнее безумие. Его взгляд скользит по мне, и на его лице расплывается фальшиво-снисходительная улыбка.
— Доброго утра, сестренка.
Неужели он снова будет вести эту игру? Притворяться любящим братом, словно вчерашняя сцена в коридоре с болью и грязными угрозами была всего лишь дурным сном? Ладно. Я подыграю. Ради собственного выживания. Чтобы не навлечь на себя еще больший гнев.
— Доброе.
Он подходит ко мне и кладет руку на спинку моего стула, нависает надо мной, заглядывая в почти полную миску. Его близость заставляет меня поежиться.
— Айрис завтракает, — произносит он с преувеличенным восторгом, — удивительно…
Я молчу, уставившись в стол, сидя смирно. Мои пальцы судорожно сжимают ложку.
— Молодец, что уже собралась. — Его рука поднимается и проводит по моей макушке. — Доедай и съездим кое-куда.
— Куда? — Вопрос вырывается у меня против воли, окрашенный неподдельной тревогой.
— В поместье Синклеров. Обсудим детали сделки с Джеймсом.
День, который только начался, мгновенно и бесповоротно испортился. Поместье Синклеров. Джеймс, отец Сайласа, безжалостный паук в центре своей паутины. И, видимо, там будет сам Сайлас… Меня пронзает дрожь. Я резко отодвигаю тарелку с недоеденным завтраком и пытаюсь встать, но рука брата лежится мне на плечо, с силой усаживая обратно на стул.
— Нет. — Его голос теряет всю притворную мягкость. — Ты все доешь. Мне не нужна полудохлая невеста на смотринах.
Райан садится напротив, откидываясь на спинку стула, и смотрит на меня, не отводя взгляда. Его собственный завтрак — огромная порция яичницы с зажаренным беконом и золотистыми тостами, щедро намазанными сливочным маслом — выглядит как насмешка. Аромат жирного бекона бьет в нос, и мой рот тут же наполняется слюной. Глупый, глупый мозг, нам такое нельзя! Брат берет один кусок поджаренного в масле хлеба и протягивает его мне через стол.
— И это тоже. И не заставляй меня повторять.
Внутри все обрывается. Это уже слишком. Брат не просто контролирует меня — он насильно ломает мои выстроенные годами правила, мою крепость. Он не понимает, что это не «помощь», а пытка, которая доведет до срыва, до еще большего саморазрушения. Или понимает?
Слезы подступают к глазам, но я подавляю их, сглатывая ком в горле. Под его недремлющим взглядом мне приходится взять этот тост и с чувством глубочайшего отвращения запихнуть в себя все: и творог, и банан, и эту жирную массу, которая прилипает к небу.
Я чувствую, как мой желудок неестественно растягивается, наполняясь до предела. Давящая тяжесть, тошнота, паника — все это смешивается в один сплошной ужас. Единственное желание — бежать в ванную и очиститься от этого кошмара. Но Райан следит за каждым моим движением.
Закончив с завтраком, брат ведет меня к выходу. В холле уже стоит Руфус с моими ботинками и пальто. Погода начинает портиться, а солнце перестает греть. Дворецкий молча помогает мне надеть пальто, его пальцы на мгновение задерживаются на моих плечах, передавая тихое, безмолвное участие.