— Спасибо, — шепчу я ему украдкой, — за вчера.
Я не осмеливаюсь поднять на него глаза, но вижу, как его рука слегка вздрагивает. Он молча кивает, и в этом кивке читается все: понимание, боль, сострадание и горькое осознание собственного бессилия перед новым главой семьи. Он видит мое состояние, видит синяки, и это причиняет ему страдания, может быть, даже большие, чем мне.
Поместье семьи Синклер находится на самом краю города, там, где каменные джунгли постепенно сдаются под натиском промозглого морского ветра. Оно стоит ближе к портам — тем, что они держат в ежовых рукавицах, и через которые проходят самые темные грузы. Я не знаю всей механики их дел, да мне это и не полагается знать, но от Руфуса я слышала, что наши семьи контролируют логистику в разных частях города, собирая свою «дань» с этих черных артерий, питающих преступный мир, а все улицы поделены на зоны влияния.
Вот только мой папа пытался искоренить этот уклад, он скупал акции компаний вместо рэкета, но Синклеры продолжали махать кулаками, не давая малым бизнесам развиваться. Отцу приходилось содержать армию, чтобы противостоять противнику.
Всю дорогу в мощном Астон Мартине Райана царит гробовая тишина. Брат ловко ведет машину по объездным дорогам, минуя центр города, словно стремясь быстрее доставить меня к месту казни. Я сижу, прижавшись к холодному стеклу, и смотрю на мелькающие за окном унылые пейзажи промышленной зоны, чувствуя, как с каждым километром петля на моей шее затягивается все туже.
Массивные кованые ворота в поместье Синклеров больше напоминают вход в крепость. На них выкован черный крест с зубчатыми краями. Насколько мне известно, этот символ свидетельствует о том, что их предки — Сент-Клеры — были рыцарями Грааля. Это иронично, ведь эта семья безумно далека от рыцарства и благородства.
Охрана с бесстрастными лицами и рациями, узнав машину, молча пропускает нас на территорию. Поместье, как и наш дом, огромно и величественно, но его величие кажется иным — мрачным, подавляющим. Если наш дом напоминает изящный дворец, то их — настоящий готический замок. Темный камень, остроконечные шпили, узкие, словно бойницы, окна. Слухи гласят, что клан Синклеров промышлял темными делами задолго до того, как мой дедушка Роберт решил окунуть свои пальцы в криминальные воды. Их корни уходят в самую грязь и кровь, и это чувствуется в каждом камне, в каждой тени, отбрасываемой этим зданием.
— Ну, оценивай будущие владения, миссис Синклер, — с язвительной усмешкой бросает Райан, заглушая двигатель и окидывая взглядом угрюмый фасад.
Очень смешно. Мы оба прекрасно понимаем, что я стану здесь не хозяйкой, а пленницей. Рабыней, которую будут запирать в роскошных покоях и навещать по ночам, а иногда вытаскивать в свет как украшение, чтобы все лишний раз оценили мощь и незыблемость союза двух великих семей.
Перед тем как выйти из машины, Райан достает из внутреннего кармана своего пиджака ту самую маленькую черную коробочку. Он щелкает крышкой, протягивая мне проклятое кольцо с рубином, сверкающим зловещим огнем.
— Сейчас ты наденешь это кольцо, как послушная девочка, мы войдем в этот дом, и ты продемонстрируешь всем, как ты безумно счастлива и горишь желанием вступить в брак с Сайласом. Ты будешь мила, любезна и согласна на все их условия. Хоть отсосать самому Джеймсу и всем его людям прямо в холле, лишь бы этот союз состоялся. Ты поняла меня?
Меня пробирает дрожь от его похабных слов. Но я лишь молча киваю, чувствуя, как пальцы холодеют. Я беру кольцо и надеваю его на безымянный палец. Оно садится идеально, будто отлито специально для меня. Хорошо сидящий капкан.
Дверь открывается прежде, чем мы до нее доходим. Внутри нас уже ждут. Сайлас, одетый в брюки и черную рубашку, расстегнутую на две пуговицы, стоит в центре просторного мрачного холла, выложенного темным деревом и черным мрамором. Рядом с ним — статный седовласый мужчина в костюме, видимо, дворецкий. Он молча принимает мое пальто. Даже прислуга здесь выглядит как надзиратели в тюрьме строгого режима.
— Доброе утро, Айрис. — Сайлас делает несколько шагов вперед, его взгляд сразу же падает на мою руку с кольцом, и на его губах появляется довольная ухмылка. Он берет мою кисть и подносит к губам. — Надеюсь, сегодня ты в более… сговорчивом настроении.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Здравствуй, Сайлас. Конечно. Прошу простить меня за вчерашнюю неловкую сцену. Я была неправа и полностью осознала свою ошибку.
Райан и Сайлас обмениваются быстрыми взглядами, и оба неприкрыто ухмыляются. Им, несомненно, доставляет удовольствие мое унижение, моя вымученная покорность, эта жалкая пародия на смирение.