— Она готова?
— Да, сэр, — кивает Линда.
— Хорошо. — Папа переводит взгляд на меня и протягивает руку ладонью вверх, будто приглашая на танец. — Доченька, пойдем. Все уже собрались внизу.
Я тут же натягиваю на лицо свою самую лучшую, самую послушную улыбку. Я давно научилась этому — выглядеть счастливой. Это часть правил, часть игры под названием «Идеальная семья Рейвенскрофт». Я не должна расстраивать папу. Я кладу свою ладонь в его большую руку и позволяю вести себя к выходу. Но уже в дверях я резко дергаю его назад.
— Подарок! Я совсем забыла!
Я вчера весь вечер просидела на ковре, окруженная обрывками цветной бумаги, и мастерила бабочку в технике оригами. Я руководствовалась старой книжкой с пожелтевшими страницами, которую нам с Райаном когда-то купила мама. Раньше мы часто сидели все вместе в гостиной, смеялись и складывали бумажных зверей и птиц. Целый зоопарк до сих пор живет на моей полке. Я подумала, что такая бабочка напомнит Райану, что когда-то мы могли дружить. Я даже раскрасила ее серебристым лаком, чтобы она переливалась! А Линда помогла мне ее упаковать и перевязать лентой.
Схватив сверток, я снова беру папу за руку. Мы спускаемся по широкой мраморной лестнице, и я, пряча подарок за спиной, оглядываю гостей. Зал полон людей. Какие-то лица я уже запомнила — серьезные мужчины в темных костюмах, женщины в блестящих платьях. Вот только имена у них странные и сложные, я даже выговорить их не могу. Некоторые лица здесь мне совершенно незнакомы, и знакомиться с ними у меня нет ни малейшего желания.
Едва моя нога в белой туфельке касается пола в холле, как из толпы материализуется тетушка Кэтрин. Она одета в ярко-красное платье, из декольте которого так и норовит выскочить ее неприличных размеров грудь. Тетя больно щипает меня за щеку своими длинными ногтями. Она всегда это делает! Ее удушливый парфюм перекрывает весь кислород вокруг, создавая впечатление, будто она живет в церкви.
Под руку Кэтрин держит своего мужа, дядю Себастьяна, на чьем скучающем лице читается лишь одно желание — оказаться где угодно, только не здесь.
— Какая ты уже большая, малышка Айрис! — щебечет она наигранно-сладким голоском.
— Так я уже большая или еще малышка? — не удерживаюсь я, пытаясь увернуться от ее цепких пальцев. — Вы уж определитесь.
И тут же получаю легкий предупредительный толчок папиным локтем — мол, замолчи и веди себя прилично.
— Ах, дети! — вздыхает тетя Кэтрин, драматично хватаясь за грудь. — Вечно всем недовольны! Зато как вырастут, с такой тоской будут вспоминать детство и родительский дом! Райану уже восемнадцать, ну надо же! Как время летит! С университетом уже определился?
— У него один путь — Оксфорд, — с гордостью в голосе отвечает папа, выпрямляясь. — А затем примет бразды правления семейным делом.
— А ты, Айрис, уже представляешь свое будущее? О чем мечтает наша маленькая принцесса?
Я выпрямляю спину и смотрю прямо на Кэтрин.
— Да! Я буду врачом. Самым лучшим! И я найду лекарство от рака!
Я оглядываюсь на папу и вижу, как его натянутая улыбка на миг становится настоящей. В уголках его глаз, кажется, даже выступают крошечные, едва заметные слезинки. Но тетушка Кэтрин громко и противно рассмеивается мне прямо в лицо. На меня даже попадают капельки ее слюны — мерзость!
— Глупышка ты наивная! — фыркает она. — Тебе ведь даже учиться-то не придется! Твоя родня уже все для тебя предусмотрела. Твое дело — выйти замуж за нужного человека, родить ему здоровых наследников и сохранить достояние семьи Рейвенскрофт! Вот твое призвание!
Я замираю и в недоумении уставляюсь на папу, пытаясь поймать его взгляд, найти в его глазах опровержение, объяснение, хоть что-то. Если Кэтрин права, то единственной моей заслугой за всю жизнь будет удачная свадьба? И эти ужасные роды, про которые я читала в книжках? Нет, я на такое не подписывалась!
Папа, не глядя, легонько толкает меня в спину, давая понять, что мне лучше удалиться и оставить его продолжать этот разговор без моего участи. Я разворачиваюсь и почти бегу прочь от этого голоса, от этого смеха, от этого страшного будущего, которое для меня уже будто бы распланировали.
Я протискиваюсь сквозь толпу гостей, прижимая к груди сверток с подарком. Мне так хочется поскорее найти Райана, вручить ему это и наконец-то выдохнуть. Интересно, что он скажет? Конечно, я не могу подарить ему дорогущие часы с бриллиантами или ключи от новенькой спортивной машины, которая уже стоит у нас в гараже. Моя бабочка из бумаги — просто дурацкая безделушка по сравнению с этим. Но я ведь старалась! Я вложила в нее все, что у меня осталось от наших старых добрых времен. Может, в его сердце что-то екнет, какая-то теплая искорка? И мы сможем провести этот вечер хотя бы без ссор, как нормальные брат и сестра? Хотя бы ради папы, чтобы он не хмурился и не вздыхал, глядя на нас.