Я слушаю, едва дыша. Мне не понятны тонкости «поставок» и «доков», но я улавливаю суть. Этот брак будет не прихотью Райана или Сайласа. Это стратегический ход, продиктованный взаимными интересами двух титанов. Мне, по крайней мере, не придется унижаться, упрашивая его жениться на мне, как на последней дурочке. Мной торгуют, как контрабандным грузом.
— Да, я наслышан об организации «Безликого», — кивает Райан, его лицо становится маской деловой серьезности. — Наши точки на окраинах тоже стали приносить одни убытки. Клиенты разрывают контракты. Этот ублюдок бьет по репутации, а это дороже любых денег. Поэтому я искренне признателен вам, сэр, за вашу дальновидность. Объединить наши семьи — единственный разумный путь, чтобы выстоять в этой войне.
Рука на моем бедре сжимается чуть сильнее, словно заключая сделку прямо на моей коже. Я сижу меж ними, застывшая и немая, разменная монета в их большой кровавой игре, единственная ценность которой заключается в фамилии и в том, что я могу стать мостом между двумя враждующими крепостями.
— Но мне недостаточно одних лишь формальных договоренностей и клочка бумаги о заключении брака. — Джеймс отставляет стакан, и его пальцы сцепляются на одеяле, прикрывающем его ноги. — Соглашения существуют ровно до тех пор, пока их выгодно соблюдать. А брак… Брак можно аннулировать. Жену — убрать.
Он смотрит прямо на Райана, и в его мутных глазах вспыхивает холодный огонь старого волка, повидавшего слишком много.
— До того, как я отправлюсь к чертям, я должен увидеть внуков. Не обещания, не расписки. Кровь. Плоть и кровь, общую для наших семей. — Синклер ударяет костяшками по одеялу. — Ребенок, в чьих жилах течет кровь Рейвенскрофтов и Синклеров, — вот единственная гарантия. Это уже не просто союз. Это общая судьба. Общий наследник. Общая крепость, которую не предадут изнутри. Именно дети — вот что по-настоящему скрепит союз, сделает его нерасторжимым. Понятно?
Его слова звучат не пожеланием дедушки, а ультиматумом главы клана. Это уже не просто брак по расчету. Это программа по выведению нового правящего штамма. Меня тошнит от осознания, что мое тело хотят превратить в политический инструмент, в инкубатор для будущего залога мира между двумя бандитскими империями.
Внутри что-то екает. Я не могу иметь детей! Мое тело, доведенное до крайности годами саморазрушения, давно перестало функционировать как должно. У меня ни разу в жизни не было менструаций — лишь вечный холод внизу живота и тихое ликование от этого, как от доказательства моей чистоты, моего превосходства над грубой физиологией. И сейчас этот изъян загорается в моем сознании лучом надежды. Лучом спасения! Если я бесплодна, если я не смогу дать им наследника, Джеймс, этот прагматичный циник, никогда не допустит этого брака! Он не станет связывать своего сына с бесполезной, испорченной вещью!
Эта мысль оказывается настолько ослепительной, настолько неожиданной, что на моем лице проступает непроизвольная улыбка. Улыбка облегчения.
И ее замечает Сайлас.
— Малышка, — тихо, так, что слышу только я, шипит он, наклоняясь ко мне. Его дыхание, пахнущее кофе и сигарами, обжигает ухо. — Так не терпится начать делать детишек?
Его рука, до этого лежавшая на моем бедре, внезапно ползет вверх, под юбку. Его пальцы впиваются в кожу внутренней поверхности бедра, угрожая двинуться дальше.
Меня заливает волна унизительного румянца. Забыв обо всех правилах приличия, я вцепляюсь в его запястье своими пальцами, пытаясь остановить это оскверняющее продвижение.
Но останавливает его не мой жалкий протест, а суровый взгляд отца.
— Твоя сестра больна? — резко, без обиняков, спрашивает Джеймс, обращаясь к Райану. Его взгляд впивается в меня, будто пытаясь поставить диагноз одним лишь усилием воли. — Она вообще физически способна выносить и родить моему сыну здорового наследника? Что тощая то такая?
— Я предоставлю вам ее полную медицинскую карту, — немного сбивчиво проговаривает Райан. — Она просто… чересчур увлеклась похудением в последнее время. Девчачьи бзики. Но мы это исправим. Обещаю.
— У меня анорексия, — гордо выпаливаю я и смотрю прямо на Джеймса, впервые позволяя себе это. Это мой козырь. Мое спасение. — Мое тело не… не функционирует нормально.
— Анорексия… — Джеймс произносит это слово медленно, растягивая его. Его взгляд становится оценивающим, расчетливым. — Это ведь не просто диета, да? Это с головой проблемы.
В его тоне нет ни капли сострадания, лишь холодный анализ рисков.
— Сэр, не волнуйтесь по этому поводу, — заверяет Райан, его скулы напрягаются. Он бросает на меня взгляд, полный такой яростной ненависти, что мне становится физически холодно. Он обвиняет меня во всем. В моем состоянии, в этой помехе его грандиозным планам. — Я лично буду следить, чтобы она нормально питалась. Я выбью из нее эту дурь.