Я отстраняюсь, моя поза снова становится закрытой, защитной. Голос, когда я начинаю говорить, звучит плоским, лишенным эмоций, заученным — будто я читаю по указке.
— Я полностью завишу от Райана. Он глава семьи. Он обеспечивает меня, защищает. Я — никто по сравнению с ним, просто тень. Поэтому нет никакого смысла даже пытаться нас сравнивать.
— Айрис, не говори так. — Коул мотает головой, и на его лице мелькает искреннее, казалось бы, огорчение.
Но я уже не слышу его. Паника подступает все ближе.
— Пожалуйста. — Мои слова становятся торопливыми, сбивчивыми, почти молящими. — Давайте просто… просто пропишите мне лечение. Назначьте таблетки. Успокоительные, витамины, что угодно. Или медитации, дыхательные практики. Я все буду делать, честно. Я буду стараться изо всех сил, буду выполнять все ваши предписания… — Голос срывается, и слезы подступают к глазам, застилая все пеленой. Я отчаянно пытаюсь вернуть разговор в безопасное, формальное русло, туда, где не нужно копаться в душе, где можно просто машинально выполнять указания.
Но Коул не отступает. Его взгляд становится еще более пронзительным.
— Все дело в контроле, ведь так? Твоя жизнь. Твои желания. Твои мечты. Ничто из этого никогда по-настоящему не принадлежало тебе. Все всегда было в руках твоего отца и Райана. Единственное, над чем ты могла иметь хоть какую-то власть, — твое тело. Единственный способ почувствовать себя сильной — это контролировать его. Доводить до предела. Наказывать его. Это была твоя крепость. Твоя территория.
Он разгадывает меня. С абсолютной, пугающей точностью. Это стопроцентное попадание в самую суть. Боль в висках усиливается, становится пульсирующей, невыносимой. Мир кренится перед глазами.
— Пожалуйста… — Мое дыхание перехватывает. — Давайте… давайте просто закончим на сегодня…
— А теперь вся власть в руках Райана. И его хватка только усиливается, ты ведь это понимаешь? Он чувствует себя полноправным хозяином. И твоей жизни в том числе.
Я чувствую, как подкатывает тошнота. По спине, по рукам бегут мурашки, кожа покрывается холодным потом. Мои пальцы бессильно дрожат, и я судорожно сцепляю их, чтобы скрыть тремор.
— Хватит… — выдыхаю я. — Прошу вас, мне нехорошо…
Я пытаюсь остановить Коула, создать хоть какую-то преграду, но он будто не слушает, будто одержим необходимостью высказать все это, вбить мне в голову.
— Теперь Райан пытается изменить тебя. Перекроить. Сломать твою волю и твое тело, чтобы отдать Сайласу, как вещь. Он методично, цинично лишает тебя последнего контроля.
— Прошу, остановитесь! — Слезы, наконец, текут по моим щекам.
— Айрис, ты не справишься с болезнью. Ты не сможешь выздороветь, пока не обретешь контроль над собственной жизнью, пока не избавишься от влияния Райана.
Его слова звучат как приговор и откровение одновременно. Я сижу, сгорбившись, дрожа, с лицом, мокрым от слез, не в силах ни принять их, ни отвергнуть. Они слишком пугают, чтобы осмыслить их здесь и сейчас.
Как он не понимает? Я бы отдала все на свете, чтобы вернуть себе контроль! Все, что у меня есть! Но я не могу! Это невозможно!
Паника топит меня. Мне нужно бежать. Немедленно. Из этой комнаты, из этого дома, из этой жизни, которая душит меня своей жестокой предопределенностью. Я резко вскакиваю с кресла, мир на мгновение плывет перед глазами, но я игнорирую это, делая шаг вперед, к выходу.
Но мои ноги предают меня. Они вдруг подкашиваются, превращаясь в ватные столбы, неспособные удержать мое тело. В глазах резко, словно кто-то щелкает выключателем, темнеет. Звон в ушах заглушает все звуки. Я чувствую, как падаю и не успеваю даже выставить руки. Жесткий удар о мраморный пол отзывается пронзительной болью в колене.
Сознание возвращается довольно быстро, хоть и не полностью. Первое, что я ощущаю, — сильные, уверенные руки, которые с легкостью подхватывают меня и бережно укладывают на мягкую поверхность дивана. Запах обивки смешивается с другим, тревожным и знакомым — запахом моей собственной крови.
— Эй, эй, малышка, ты со мной? — Голос Коула доносится будто издалека, сквозь слои воды. Он звучит напряженно.
Я слабо киваю, все еще не в силах открыть глаза. Его большие ладони гладят мои щеки, лоб, отгоняя остатки тревоги.
— Все… все в порядке, — шепчу я, пытаясь приподняться на локтях, но его рука мягко удерживает меня на месте.
Он отходит, и я слышу звук открывающегося окна. В комнату врывается струя холодного воздуха. Он обжигает мои легкие, возвращает остроту ощущений и прочищает голову. Я медленно открываю глаза, а Коул уже садится на край дивана рядом со мной.