— И часто с тобой такое случается? — Его взгляд изучает мое лицо, отмечая, наверное, мертвенную бледность.
— Периодически, — признаюсь я, с трудом выговаривая слова.
Я пытаюсь осторожно согнуть ногу, и тут же жгучая боль пронзает колено, заставляя меня тихо вскрикнуть.
— Ай!
Взгляд Коула мгновенно перемещается на мою ногу. Он аккуратно приподнимает край моей юбки и приспускает гольф, пропитанный кровью.
— Все нормально, не стоит беспокоиться, — бормочу я, пытаясь отодвинуть ногу, охваченная новой волной стыда. Мне невыносимо, что он видит меня такой — слабой, беспомощной.
— Лежи смирно.
Коул встает и подходит к стене, где висит старомодный телефон для связи с прислугой. Его просьба звучит четко и быстро: «Аптечку. Немедленно». Не проходит и тридцати секунд, как дверь распахивается, и в комнату влетает испуганная Линда с чемоданчиком в руках. Ее глаза наполняются ужасом, когда она видит меня на диване.
Коул берет у нее аптечку, кивает в знак благодарности, и Линда, бросив на меня последний тревожный взгляд, ретируется. Он открывает коробку, его пальцы находят флакон с перекисью водорода, тюбик с заживляющей мазью и стерильные бинты. Потом он возвращается ко мне, придвигает небольшой столик и ставит на него все необходимое.
— Я… я сама могу, — пытаюсь возразить я, отводя взгляд. Я не привыкла, чтобы меня касались незнакомые люди. Особенно мужчины. Особенно в такие уязвимые моменты. Его прикосновения, даже профессиональные, кажутся мне сейчас невыносимым вторжением.
Коул сперва бросает на меня строгий взгляд, а затем на его губах появляется легкая, почти дерзкая ухмылка, которая так не вяжется с образом доктора.
— Напомни-ка, кто из нас здесь врач?
Я не успеваю даже робко возразить, как он уже приступает к делу. Коул наклоняется над моим коленом и аккуратно поливает ссадину перекисью водорода. Я зажмуриваюсь, ожидая жгучей боли, но чувствую лишь прохладную влагу и пузырящееся шипение, сопровождающее взаимодействие химии с кровью. Затем его пальцы наносят на рану густую заживляющую мазь. Прикосновение легкое, но от него по моей коже пробегают мурашки. Он туго заматывает рану стерильным бинтом, завязывая концы аккуратным, даже красивым бантиком — неожиданно трогательная деталь в этой неприятной ситуации.
Во время всей процедуры его рука лежит на моей ноге чуть выше колена, чтобы фиксировать ее. И я изо всех сил стараюсь придерживать края своей юбки, боясь, что он увидит то, что скрывается под тканью.
— Тебе определенно стоит начать питаться получше, — говорит Коул, заканчивая перевязку. — Хотя бы для того, чтобы не разбивать в кровь такие красивые ножки.
Он слегка проводит рукой по моему бедру выше бинта — короткое, но такое интимное поглаживание. Этого мимолетного прикосновения вместе с этими неожиданными словами оказывается достаточно, чтобы внизу моего живота кольнуло что-то теплое и тугое, сжимающееся в тревожный узел. Меня мгновенно заливает волна жгучего румянца, и я опускаю глаза, не в силах вымолвить ни слова в ответ.
— Я отнесу тебя в твою комнату, — заявляет Коул, вставая. — Ты должна отдохнуть. Договорились?
— Я… я дойду сама, — протестую я, с трудом приподнимаясь на локтях. Голова еще кружится. — Спасибо за беспокойство, не хочу вас больше задерживать.
Он смотрит на меня с легкой укоризной.
— Айрис, ты же всего несколько минут назад обещала выполнять все мои предписания. Помнишь?
Я задумываюсь на секунду, понимая, что он прав, и что сопротивляться бесполезно.
— Ну… хорошо, — сдаюсь я, мои плечи обмякают.
Коул без лишних слов легко подхватывает меня на руки. Я инстинктивно обвиваю его шею, чувствуя, как напрягаются мышцы его плеч и спины. Мы выходим из кабинета, и я, прижимаясь к его груди, показываю ему дорогу по бесконечным коридорам. Я чувствовую себя одновременно неловко и… странно защищенно.
— Вам не тяжело? Я могу идти сама, правда…
Коул лишь тихо смеется, и его грудная клетка приятно вибрирует.
— Айрис, даже если ты будешь весить в два раза больше, ты все равно не дотянешь и до половины моего рабочего веса. Так что позволь мне поухаживать за тобой.
Я не могу сдержать улыбку и отворачиваюсь, чтобы скрыть ее в складках его рубашки. Мне, против всякого здравого смысла, нравится это чувство — быть такой легкой в его сильных руках, чувствовать его тепло сквозь ткань, слышать ровный стук его сердца. Но тут же накатывает волна вины. Я помолвлена. Обручена с другим мужчиной, который смотрит на меня с холодным собственничеством, а не с такой… заботой. Это воспоминание, как ушат ледяной воды, моментально портит настроение.