Это мерзкое прикосновение обжигает холодом. Я сжимаю губы, пытаясь отстроить хоть какую-то преграду. Но Сайлас лишь усмехается в и больно надавливает большим пальцем на мою щеку, заставляя челюсть сжаться в мучительном спазме. Чтобы боль прекратилась, мне приходится открыть рот.
Его язык проникает внутрь, и я чувствую привкус виски и мяты. Тошнота тут же подкатывает к горлу, угрожая вырваться наружу и завершить этот спектакль самым ужасным образом. Я замираю и просто терплю, отрешенно закрывая глаза, мысленно считая секунды до момента, когда это наконец закончится.
— Ты такая сладкая, — шепчет он. Его губы, лишь на секунду отрываясь от моих, снова касаются уголка рта в легком укусе. — Несмотря на твой фанатичный отказ от сахара. Буду звать тебя Ириской.
Эта игра с моим именем вонзается в сердце. Сайлас ухмыляется и проводит большим пальцем по моей распухшей нижней губе, стирая след своей грубости. В горле встает ком. Ириска. Так меня называла только мама. Ее мелодичный голос звучит в памяти, и это воспоминание, такое хрупкое и святое, теперь запачкано его ухмылкой. Он украл частичку моего прошлого, самого светлого, что у меня было.
Наконец, Сайлас поднимается с кровати. Матрас вздыхает с облегчением, и я сама могу сделать первый по-настоящему глубокий, хоть и дрожащий, вдох.
— У тебя ровно час, чтобы превратиться из испуганной мышки в ту, кем тебе положено быть, — командует он, уже стоя в дверном проеме. — И не вздумай «забыть» надеть кольцо.
Дверь закрывается. Я сижу неподвижно, слушая, как бешено стучит мое сердце, готовое вырваться из груди. Лишь когда шаги затихают вдалеке, я позволяю себе откинуть одеяло.
Холод воздуха касается кожи, покрытой мурашками. Я осторожно дотягиваюсь до ноги и разматываю повязку, которую наложил мне Коул. Рана выглядит лучше и даже начинает затягиваться. «Лишь бы платье было длинным», — молюсь я про себя.
Доползаю до края кровати, встаю на дрожащие ноги и отношу бинты к мусорке. Затем подхожу к коробке. Шелковая лента развязывается, и первое, что предстает моим глазам — маска из тончайшего черного кружева «шантильи» с призрачной паутиной узоров, обрамляющих прорези для глаз. Значит, маскарад.
Я откладываю ее в сторону со странным чувством предвестия и достаю шикарное шелковое платье цвета запекшейся крови. Сайлас, конечно же, выбрал его в тон рубину в моем помолвочном кольце.
Под платьем лежат черные туфли на умопомрачительной шпильке. Он знает о моей слабости, о головокружениях. Эти туфли призваны сделать меня еще более неустойчивой, зависимой от его руки, которую он обязательно предложит мне для опоры.
Но самое ужасное ждет меня на дне, завернутое в тончайшую папиросную бумагу. Я разворачиваю сверток и вижу белье. Черно-алое, из того же кружева, что и маска. При моем телосложении можно обойтись без лифа, но этот сшит с очень маленькой чашечкой, будто Сайласу принципиально обернуть меня в красивую упаковку. Но больше всего возмущают стринги, призванные сделать этот вечер еще более дискомфортным.
Деваться некуда. Время течет сквозь пальцы, как песок. Повезло, что я мыла голову утром — волосы укладываются быстро, в скромный пучок у основания шеи.
Наношу новый макияж, крашу губы в алый цвет, точно в тон платью, и смотрю на свое отражение: бледная маска с ярким нарисованным ртом и испуганными глазами. Кукла. Именно это он и хочет видеть.
С затаенным дыханием я надеваю белье. Кружево холодным поцелуем касается кожи, резинки ложатся на ребра, оставляя красные полосы. Я закрываю глаза, пытаясь убедить себя: это просто часть костюма. Он не увидит. Он не посмеет тронуть до свадьбы. Ведь не посмеет?
Шелк платья оказывается на удивление тяжелым. Его вес прижимает меня к реальности, из которой нет выхода. Я застегиваю потайную молнию на боку, чувствуя, как ткань облегает мое тело. Маска, надетая поверх, сужает мир до двух точек — его глаз, которые будут следить за мной откуда-то из-за этой кружевной завесы.
Завершающие штрихи: колье-ошейник от Райана и, наконец, кольцо. Идеальный манекен для демонстрации богатства и власти мужчин, которые распоряжаются моей судьбой, готов к очередному представлению.
Спуск по мраморной лестнице превращается в изматывающее испытание на выносливость. Я цепко держусь за отполированную до блеска латунь перил, чувствуя, как шпильки подрагивают и норовят соскользнуть. Мир уплывает из-под ног с каждым шагом, заставляя голову кружиться сильнее обычного. Я сосредоточиваюсь на собственном дыхании пытаясь удержать равновесие не только физическое, но и душевное.