Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, вырваться, но его хватка лишь усиливается, а язык грубо вторгается в мой рот. Слезы предательски выступают на глазах, застилая блеск хрустальных люстр радужными кругами. Я задыхаюсь. Не от страсти — от паники, от беспомощности, от осознания того, что это лишь начало. Начало бесконечного кошмара.
Когда последние слова Джеймса Синклера тают в воздухе, подхваченные громом фальшивых аплодисментов, во мне вспыхивает отчаянная надежда: наконец-то я смогу отправиться домой. Этот вечер кажется бесконечным испытанием, каждую секунду которого я балансирую на острие ножа. Но мои наивные мечты о тишине и одиночестве растаптывают в ту же секунду. Нас мгновенно окружает плотная стена людей — улыбающихся, говорливых, протягивающих бокалы с искрящимся ядом. Их поздравления обрушиваются на меня, как град, каждое слово — бусины на невидимой нити, все туже затягивающейся на моей шее.
Маски вокруг кажутся кривляющимися рожами из кошмара. Мне нужно бежать. Сделать глоток воздуха, в котором нет его запаха — дорогого парфюма и власти.
— Мне нужно… в уборную, — шепчу я Сайласу едва слышно. Мои пальцы бессознательно сжимают складки его пиджака.
Он смотрит на меня со снисходительной улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.
— Конечно, дорогая. Пойдем, я покажу тебе, куда идти.
Мне хочется крикнуть, что я найду сама, что мне нужно побыть одной, совсем одной, спрятаться от этих глаз, от этих голосов, от него. Но я лишь покорно киваю, позволяя ему вести себя через лабиринт роскошных коридоров, подальше от шума толпы. Может быть, мне удастся запереться там? Переждать? Сделать вид, что мне плохо...
Мы останавливаемся у двери. Я уже собираюсь пробормотать благодарность и исчезнуть за ней, но его рука не отпускает мою. Сайлас резко толкает дверь, вталкивает меня внутрь и сам шагает следом, щелкая замком.
Я оглядываюсь, но вижу вовсе не уборну. Это гостевая спальня, роскошная, с огромной кроватью под балдахином. Сердце падает куда-то в пятки и замирает, превращаясь в комок ледяного страха.
— Что ты делаешь? — Я отступаю к стене, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Ты же хотела уединиться, не так ли? — Он медленно приближается, словно загоняет меня в ловушку. — Здесь самое подходящее место. Никто не помешает.
Спиной я упираюсь в холодные обои. Отступать некуда. Сайлас прижимает меня к стене, запирая в ловушку из собственного тела. Пальцы грубо поднимают мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.
— Ты была такой послушной девочкой сегодня. Такой изящной куколкой. Ты заслужила маленькую награду до главного приза.
Он наклоняется, и его зубы с болезненной резкостью впиваются в мою нижнюю губу. Я вскрикиваю от неожиданной боли, и этот звук, полный испуга и беспомощности, лишь вызывает у него ухмылку.
— Пожалуйста, не нужно… отпусти меня, я хочу домой, — умоляю я. Слезы текут по моим щекам, оставляя дорожки на моем идеальном макияже.
— О-о-о, какая ты милая, Ириска. — Его рука скользит по моей шее, по холодному металлу ошейника-колье, и дальше вниз, к выпирающим ключицам. — Скоро этот дом станет твоим. Тебе некуда будет бежать. И незачем.
— Сайлас, прошу тебя… — Я пытаюсь вывернуться, но его хватка безжалостна.
Он не слушает. В одно движение Сайлас подхватывает меня на руки и бросает на широкую кровать. Прежде чем я успеваю отползти, он наваливается сверху, пригвождая меня к матрасу своим весом.
— Пожалуйста, скоро я стану твоей женой, и ты сможешь делать со мной все, что захочешь, я обещаю! — рыдаю я, пытаясь хоть как-то достучаться до него, до его понятий о порядке и правилах. — Дай мне еще немного времени! Прошу!
— Да, после свадьбы мы с тобой знатно повеселимся. — Его руки уже скользят по шелку платья, обрисовывая контуры моего тела. — Но я не трону твою драгоценную невинность. Не сегодня. Я просто сделаю тебе приятно. А потом… потом ты сделаешь приятно мне. Хорошо?
— Отпусти, я ничего не умею! Я не знаю, как!
— Надо же когда-то начинать учиться. — Его голос звучит притворно-снисходительно, словно он объясняет что-то ребенку.
Его рука скользит к разрезу на моем платье, грубо отодвигает ткань и обнажает мою ногу. Его пальцы впиваются в мою кожу, но вдруг Сайлас замирает. Его взгляд падает на мое разбитое колено.
— Это что? — Его голос мгновенно теряет всю слащавость.
— Я… я упала, — шепчу я, страх сковывает меня еще сильнее.
— Упала? — Он наклоняется ближе, его лицо искажается подозрением. — А может, это так проходил твой сеанс с тем самым «терапевтом»? Что ты делала на коленях, а, моя скромная невеста? Он тебе так «помогал»?