Я не ожидал увидеть Айрис в самом центре этой вакханальи, под мерцанием миллионов огней хрустальной люстры. Ее превратили в безжизненную куклу с нарисованной улыбкой. Бледное лицо, уложенные в пучок светлые волосы, дорогое красное платье, лишь подчеркивающее ее худобу. И рядом — Сайлас, с его масляной улыбкой победителя, сжимающий ее тонкую талию так, будто она трофей, а не живой человек. Только тогда до меня дошло: мероприятие посвящено объявлению их помолвки. Публичной демонстрации силы.
И это играет мне на руку. Когда Джеймс взбирается на импровизированную сцену, чтобы произнести свою лицемерную речь о «единстве великих семей», все внимание толпы устремляется к нему. Я же, пользуясь моментом, растворяюсь в тени задрапированного портьерами проема и скольжу в знакомый до боли коридор, ведущий в его кабинет.
Сердце бешено колотится, но не от страха, а от ненависти. Каждый шаг по этому ковру, по этим паркетным полам, отполированным до блеска, отзывается эхом старой, невысказанной боли. И вот он. Кабинет отца. Место, где я не раз стоял на ковре, чувствуя на себе его тяжелый взгляд.
Дверь заперта на электронный замок, но Дин уже передает мне код. Я ввожу комбинацию, захожу внутрь и закрываюсь.
Я не медлю. Усаживаясь в его массивное кожаное кресло, я запускаю компьютер. Несколько кликов — и ловушка отправлена. На вид — абсолютно обычное деловое письмо от Джеймса Синклера в главный офис. Но вложенный файл несет в себе не данные, а цифровую чуму. Вирус, который тихо и необратимо передаст нам всю клиентскую базу Синклеров. Их козыри, их кровь, их власть. Теперь все это будет в наших с Дином руках.
Дело сделано, нужно уходить. Но ноги не слушаются меня. Я замираю, глядя на ряды шкафов, на сейф, вмонтированный в стену. Здесь, в этом кабинете, хранятся все его секреты. И один из них принадлежит мне.
Я — бастард. Незаконнорожденный сын. Элеонор, женщина, которую я вынужден был называть матерью, была законной супругой Джеймса. Мою же настоящую мать… По рассказам, мама пришла к особняку со мной на руках. С живым доказательством греха Джеймса. Ее убили на месте, а меня забрали — чтобы не поднимать шумихи, чтобы скрыть позор. Стереть ее из истории, как стирают случайную ошибку с чертежа.
Я не знаю ее имени, не имею ни единой фотографии. Все, что у меня есть — вымышленный образ в голове и неистовое желание найти хоть что-то. Хоть крошечную зацепку. Хоть намек на то, кем она была. Может быть, мне удастся найти ее могилу. Если ее тело не скинули в море, как мусор.
С затаенным дыханием я начинаю обыскивать кабинет. Роюсь в ящиках стола, заглядываю в папки, проверяю потайные отделения, которые знаю с детства. Квитанции, контракты, документы на собственность… Ничего. Ни единой строчки, ни одной старой записки. Ничего, что могло бы привести меня к ней.
Руки опускаются. Глупо надеяться найти здесь что-то спустя двадцать шесть лет. Джеймс Синклер не тот человек, кто хранит улики против себя. Он наверняка и сам забыл ту девушку, которую однажды обрюхатил в порыве страсти или скуки. Она была для него всего лишь пятном на безупречном костюме, которое быстро и эффективно вывели.
В наушнике снова раздается голос Дина:
— Наверное, неправильно за этим наблюдать, но… черт.
— Что ты видишь? Кто-то идет сюда? — шепчу я в подслушку. Мой взгляд мечется по кабинету, подсознательно ища укрытие.
— Нет… Это твой брат. С этой девчонкой, Айрис. Ал, он… кажется, он собирается взять ее против воли. Этот мудак не собирается дожидаться свадьбы. Как вообще можно… трахаться с рыдающей девушкой? Это же…
Его слова повисают в воздухе, но картина возникает передо мной с пугающей, мерзостной ясностью. Гнев белой пеленой застилает зрение.
— Урод, — вырывается у меня хрипло. — Где они?
— Гостевая комната на первом этаже, левое крыло, ближе к зимнему саду. Он затащил ее туда и запер дверь на ключ.
Я пулей вылетаю из кабинета и скольжу по коридорам, забывая обо всем — о вирусе, о поисках матери, о риске. Спасение Айрис не входило в мои изначальные планы. Схема была такова: притвориться ее психотерапевтом, Коулом Оуэном, выведать информацию о Сайласе и Райане, влезть в их грязные игры и разрушить их изнутри. Я хотел убедить ее не выходить замуж, а на крайний случай — просто выкрасть ее, чтобы сорвать сделку. Но это… это уже за гранью.
Я не мог даже представить, насколько глубоко зашло ее отчаяние. За ту короткую сессию под чужим именем я успел понять главное: эта хрупкая девушка является заложницей в собственном доме и теле. Она стремится к самоуничтожению, методично издевается над своим организмом, словно пытаясь стереть себя с лица земли. Она не боится смерти, потому что в жизни у нее не осталось ничего. Все свое существование Айрис гонится за тем, чтобы заслужить хоть каплю одобрения у своего брата-тирана. И в этой погоне она полностью растеряла любовь к самой себе.