Я лежу на своей кровати и наблюдаю, как на экране планшета девушка с идеальной улыбкой и точеной фигурой с наслаждением поглощает гигантский кусок шоколадного торта. Звук ее чавканья, усиленный микрофоном, заполняет мои наушники — влажный, интимный, почти неприличный.
Мукбанги кажутся мне странным анальгетиком, притупляющим острую боль голода. Я завороженно наблюдаю, как незнакомцы поглощают горы еды, и позволяю себе представить, что где-то существует мир, в котором можно есть столько вкусного и оставаться худой. Я стараюсь не думать о том, что происходит после того, как камера выключается. Не думать о горле, саднящем от кислоты, о пальцах, срывающих слизистую в порыве чистки. Они ведь наверняка тоже очищаются. Или просто выплевывают съеденное, редактируя реальность, подгоняя ее под идеальную картинку. В этом мы с ними похожи.
Резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, словно пойманной на преступлении. Я быстро выключаю видео и прячу планшет под одеялом.
— Войдите.
Дверь бесшумно отворяется, впуская Линду. Ее доброе, такое молодое, несмотря на возраст, лицо является воплощением спокойствия, которое она одна может приносить в мою жизнь.
— Айрис, дорогая, мне велели проводить тебя в холл. Приехал Сайлас. С какой-то… девушкой.
Я приподнимаюсь с кровати, и комната на мгновение плывет перед глазами. Уперевшись пальцами в столешницу, я делаю глубокий вдох и подхожу к зеркалу, чтобы поправить выбившиеся из прически локоны.
— Надеюсь, он нашел новую невесту и приехал сообщить, что свадьба отменяется, — шепчу я, ловя в зеркале встревоженный взгляд Линды. Это моя маленькая измена, крошечный бунт, дозволенный лишь в стенах этой комнаты и лишь перед ней одной.
Она кашляет, прикрывая рот ладонью, но я вижу, как уголки ее губ приподнимаются.
— Было бы славно, — тихо хихикает Линда. — Но ты уж хотя бы для вида погрусти там. Не прыгай до потолка от такой новости.
Я позволяю себе легкую улыбку. Конечно, отмена свадьбы кажется несбыточной фантазией. Такие договоренности не нарушаются из-за чьих-то капризов. Но любопытство шевелится внутри. Что приготовил Сайлас на этот раз? Нового врача? Еще более жесткие условия? Страшно даже представить. Выпрямив спину и натянув на лицо послушную маску, я покидаю спальню.
Холл первого этажа встречает меня сердитыми голосами — Райан выговаривает что-то Руфусу. Тот стоит неподвижно, его могучее тело напоминает скалу, о которую разбиваются любые волны гнева. Эх, мне бы его выдержку. Хотя нет. Его выдержка — это умение принять удар. Моя же — умение раствориться, стать тихой, не заслуживающей удара.
Немного поодаль, с видом полновластного хозяина, стоит Сайлас. И рядом с ним — женщина. Она кажется инородным телом в этом мире мужской агрессии. Брюнетка в безупречном брючном костюме цвета шоколада, который идеально подчеркивает ее стройную фигуру. Каждая линия на ней точна и выверена: волосы, убранные в низкий пучок, ни одной выбившейся прядки; очки в тонкой металлической оправе, за стеклами которых скрывается пронзительный взгляд. Она выглядит как олицетворение компетентности и деловой эстетики, чуждой нашему миру, где все решают намеки, угрозы и грубая сила.
Мои шаги заставляют их обернуться. Райан лишь бросает на меня колкий взгляд, Руфус едва заметно кивает, а Сайлас…
— А вот и моя дорогая невеста!
Меня передергивает. Память тела пересиливает разум: ладонь, сжимающая мое запястье до боли, запах алкоголя, животная паника, подступающая к горлу в тот вечер. Но мускулы моего лица послушно вытягиваются в милую улыбку. Я склоняю голову в почтительном кивке, опуская ресницы.
— Знакомься, Айрис, это Ребекка, — представляет девушку Сайлас. — Лучший дизайнер в городе, а, возможно, и во всей стране. Именно она удостоится чести создать твое свадебное платье. Я лично настаивал на ее кандидатуре.
Ребекка оценивающе скользит по мне взглядом.
— Для меня большая честь, мисс Рейвенскрофт. Господин Синклер уже ознакомил меня со своими пожеланиями. Я подготовила несколько эскизов, мы выберем ткани, и, конечно, необходимо снять мерки. Я уверена, мы найдем компромисс и создадим нечто поистине идеальное для вашего особенного дня.
«Компромисс». Какое смешное слово. Оно подразумевает, что у меня есть хоть какое-то право голоса. Я прекрасно понимаю, что мне дадут лишь иллюзию выбора. Представят варианты, которые уже одобрены, и я должна буду выбрать один из них, став всего лишь живым манекеном на собственной свадьбе. Логичное завершение всей моей жизни — роль украшения на празднике, который устраивают другие.