Меня убивает это их самоотверженное желание оградить меня, уберечь мои и без того расшатанные нервы. Они видят во мне хрупкую статуэтку, которую нужно беречь от любых сквозняков реальности. Но я — часть этой семьи, и ее яды давно проникли в мою кровь.
— Линда, это из-за Райана? — спрашиваю я напрямую, мои слова звучат резче, чем хотелось. — Он что-то наговорил? Он тебя обидел?
Линда поднимает на меня глаза, полные бездонной печали.
— Райан… он… — Она снова всхлипывает, не в силах совладать с эмоциями. Ее взгляд возвращается к Руфусу, ища поддержки или одобрения.
Тот едва заметно качает головой, почти микроскопическое движение, но я его улавливаю: молчи, не говори ей.
— Айрис, не беспокойся, все в порядке. — Голос Руфуса звучит низко и успокаивающе, как всегда. — Просто небольшое недоразумение. Райан и Сайлас ждут тебя на террасе. Лучше бы тебе поспешить к ним и не нервировать брата.
Но их попытки меня успокоить лишь подливают масла в огонь моей тревоги.
— Да объясните вы мне, что произошло! Я не ребенок! Я имею право знать!
Линда глубоко вздыхает, снова вытирает навернувшиеся слезы и делает шаг ко мне.
— Айрис, солнышко мое… — Она кладет свою теплую ладонь мне на щеку. — Райан просто… немного нагрубил мне. Ты же знаешь, какой он вспыльчивый. Ничего страшного, правда. Я уже успокоилась. Ступай, детка, тебя ждут. Не зли его еще больше.
Ее слова звучат правдоподобно, но что-то внутри меня кричит, что это ложь. Слишком уж сильны были ее слезы, слишком мрачен был взгляд Руфуса. Они что-то скрывают. Что-то важное.
Я молча киваю, отступая на шаг.
— Хорошо. Я пойду.
Но я не выбрасываю этот момент из головы. Я уношу его с собой, как занозу, впившуюся глубоко в сердце. Они не сказали мне правду. Но я клянусь себе, что когда-нибудь до всего докопаюсь.
Я выхожу в сад. Вечерний воздух прохладен и наполнен ароматом гортензий, но он не приносит облегчения. Арку, ведущую на западную террасу, заполняет густой, удушливый дым дорогих сигар.
Райан восседает в своем кресле, откинувшись назад, его лицо скрыто за дымной завесой. Напротив, развалившись на диване, сидит Сайлас. В одной руке он сжимает бокал с янтарной жидкостью, другой лениво похлопывает по свободному месту рядом с собой. Жест не терпит возражений, словно он подзывает к себе собаку, а не будущую жену.
Я безропотно опускаюсь на указанное место, стараясь занять как можно меньше пространства, жалея, что Сайлас не выбрал кресло — хотя, будь это так, он наверняка усадил бы меня к себе на колени. Синклер тут же, по-хозяйски, обхватывает мое бедро своей ладонью.
— Ну что, Ириска, — начинает он, а затем его пальцы впиваются в кожу с почти болезненной силой. — Выбрала себе самое красивое платьишко?
Я заставляю себя улыбнуться.
— Да, Ребекка предложила несколько поистине прекрасных вариантов, — отвечаю я, глядя куда-то в пространство перед собой. — Было очень сложно определиться.
— Я рад. — Сайлас удовлетворенно хмыкает, отхлебывает из бокала и закидывает в рот большой кусок мясного рулета, стоящего на низком столике. — У вас отличные повара, — бросает он через плечо Райану, который лишь молча выпускает струйку дыма в ответ. — Надо бы нанять их и на свадьбу.
— Без проблем, — отзывается мой брат. — Они в твоем распоряжении.
Затем Сайлас поворачивается ко мне. Его глаза блестят от алкоголя и какого-то скрытого удовольствия.
— Айрис, попробуй десерты. — Он жестом указывает на изысканно сервированный поднос, ломящийся от эклеров, безе, фруктов в шоколаде и кусочков трюфельного торта. — Они просто восхитительны.
Синклер пододвигает поднос ко мне, и сладкий запах ударяет мне в ноздри. Мое тело реагирует мгновенно, на уровне животного инстинкта. Я резко отпрыгиваю назад, вжимаясь в спинку дивана, как будто передо мной ядовитая змея.
— Спасибо, я не голодна, — отказываюсь я и отвожу взгляд от подноса, пытаясь сосредоточиться на тени, падающей от вазы с розами.
Но отвести взгляд от Сайласа становится роковой ошибкой. Его рука, до этого лежавшая на моем бедре, молниеносно взлетает вверх. Влажные от конденсата на стакане пальцы впиваются в мой подбородок, сжимая его. Он грубо поворачивает мое лицо к себе, заставляя встретиться с его взглядом — темным, полным жестокого удовольствия.
— Ириска, о чем мы с тобой договаривались? — Его дыхание, пахнущее табаком и дорогим алкоголем, обжигает мое лицо. — Ты будешь есть. Ты будешь слушаться. Ты будешь набирать вес, чтобы стать нормальной женой. — Он переводит взгляд на мою плоскую грудь. — Вот этой пародией на сиськи ты собираешься кормить моих наследников?
Боль и унижение заставляют кровь прилить к щекам. Я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильна. В голове проносятся картины будущего: его руки на мне, его вес, прижимающий меня к постели, его требования…