Но тьма под одеялом не приносит успокоения. Только одна, единственная, кристально ясная мысль прорезает всю боль, весь стыд, весь ужас: так больше продолжаться не может. Я должна все изменить.
Глава 11.
Айрис
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Я отсчитывала каждую из них, словно заключенная в камере-одиночке, где единственным ориентиром во времени были приступы головокружения и давящая тишина моих покоев. Неделя с нашей последней встречи с Коулом. С того вечера, который обжег мне губы и душу, перевернув все с ног на голову.
Мысль о предстоящем сеансе сегодня вызывает настоящую панику, подкатывающую каждый раз, когда я представляю его лицо. Его спокойные, проницательные глаза, его мягкие, чувственные губы, которые теперь знают вкус моего страха и того, чему я боюсь давать название. Как мне смотреть на него? Что говорить? Стоит ли вообще спускаться к нему? Может, будет лучше остаться здесь, запертой в своей комнате, и попытаться самой придумать план, как выжить в предстоящем кошмаре? Как улучшить свое положение, не надевая это платье жертвы и не идя навстречу человеку, который переступил все возможные границы?
Но Линда уже стучит в дверь и сообщает, что доктор Оуэн ждет меня внизу. Пульс учащается — отклик, который я не могу контролировать. Я ругаю себя за эту слабость, за эту глупую, наивную часть меня, которая, вопреки всему, тянется к нему и жаждет этой встречи.
Изначально я не думала заморачиваться. Решила, что надену что-нибудь неброское, отсижу сеанс, отведу взгляд и поскорее сбегу обратно в свою обитель, как делала это всегда, прячась от всего мира.
Но, к своему собственному удивлению, я открываю гардероб и тянусь не к привычному темном балахону, а к легкому, почти невесомому платью из белого кружева, с открытыми плечами и изящными рукавами. Оно такое хрупкое, такое чистое — полная противоположностью тому, что я чувствую внутри. Я надеваю белые чулки с крошечными бантиками на резинках — чтобы скрыть свежие синяки и ссадины на бледной коже ног. Под одеждой скрывается кружевное белье в тон, словно я готовлюсь не к сеансу терапии, а к чему-то более… в общем, неважно.
Я сама не понимаю, зачем это делаю. Это иррационально, глупо, даже опасно. Я распускаю волосы, укладывая их в легкие волны, чтобы они мягко обрамляли лицо, и с неспокойным сердцем выхожу из комнаты.
Мне повезло — по пути мне никто не встречается. Райан уехал в главный офис, и его гнетущая аура исчезла вместе с ним. Воздух сразу стал легче, чище, им можно дышать полной грудью, не боясь внезапной вспышки гнева или унизительного замечания.
Но одно беспокойство все еще грызет меня изнутри — поведение Линды и Руфуса. С тех пор, как я застала их в холле, они ведут себя как-то скрытно: обмениваются многозначительными взглядами, их разговоры обрываются, едва я появляюсь в поле зрения. Линда старается улыбаться, но в ее глазах читается постоянная тревога, а Руфус выглядит мрачнее обычного.
Сделав глубокий вдох, я отодвигаю все тревоги на второй план. Сейчас мне предстоит столкнуться с другой, куда более личной и сложной загадкой. Я кладу ладонь на холодную латунную ручку, чувствуя, как под тонкой тканью платья бешено колотится сердце. Задерживаю дыхание, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и толкаю тяжелую дверь.
Коул сидит в кресле, он одет в брюки и рубашку цвета графита — строго, безупречно. Весь его вид подчеркивает профессиональную дистанцию, которую он, видимо, решил восстановить. Он даже не поднимается при моем появлении, не делает ни малейшего движения, чтобы меня поприветствовать. Вместо этого его взгляд медленно проходится по мне. Коул не говорит ни слова, лишь резко кивает головой в сторону второго кресла, стоящего напротив.
Такая холодная встреча после той, прошлой, полной безумия и страсти, ударяет под дых. Я чувствую, как горят щеки, а внутри все сжимается от обиды и непонимания. Ну а чего я ожидала? Я ведь сама оттолкнула его. Неловко потоптавшись на месте, делаю несколько быстрых шажков к креслу и сажусь в него.
— Здравствуй, — выпаливаю я, чтобы нарушить эту гнетущую тишину.
— Ну, здравствуй, Айрис. — Его голос звучит ровно, без эмоций. — Хорошо выглядишь.
— Спасибо. — Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит напряженной.
И в этот момент я замечаю тень, мелькающую в его глазах, за которой скрывается что-то другое. Что-то холодное и неодобрительное.
— Вся в белом… — произносит он холодно. — Вживаешься в роль невесты?
Мое смущение достигает пика. Так вот в чем дело. Он думает, что я смирилась, что я рада этому браку.