Дрожащей рукой я приподнимаю подол кружевного платья. Тонкая ткань скользит по коже, обнажая белые чулки и кружевные трусики. Я замираю на мгновение, встречая его горящий, одобрительный взгляд. Затем запускаю руку под резинку и касаюсь пальцами клитора. И тут же ощущаю резкий, почти болезненный трепет в самом низу живота. Из груди снова вырывается непроизвольный стон, но я тут же закусываю губу, пытаясь заглушить его. Я… влажная. Мое собственное тело, которое я считала мертвым и бесполезным, предало меня, выдав всю силу желания, о котором я даже не подозревала.
Я медленно вытаскиваю пальцы. Они блестят на свету, покрытые прозрачной, липкой влагой. Я сгораю со стыда, не в силах поднять глаза.
Но Коул не смущается. Он мягко берет мое запястье и подносит мои пальцы к своим губам. Не отрывая от меня взгляда, он медленно облизывает их, один за другим. Это так неловко, так неприлично, так невероятно горячо, что у меня перехватывает дыхание.
— Умница.
Коул слегка подталкивает меня, заставляя лечь на спину. Я так заворожена, так опьянена происходящим, что мое тело становится податливым и послушным, откликаясь на каждое его движение с доверчивостью, которой я в себе не знала.
Он стоит надо мной, его тень накрывает меня целиком, а в глазах читается сосредоточенность художника, приступающего к главному мазку. Коул приподнимает подол моего платья неторопливым движением, давая мне время осознать, время отступить, крикнуть «стоп».
Но я не хочу останавливаться. Я жажду его прикосновений, его ласк, его одобрения. Я жажду того, что он может мне дать, чего лишает меня мое собственное тело и моя реальность.
Его пальцы зацепляются за тонкое кружево моих трусиков и стягивают их вниз по бедрам. Прохладный воздух комнаты касается обнаженной кожи, и я вздрагиваю, ощущая внезапный холодок там, в самом сокровенном месте. Инстинктивно я свожу ноги, пытаясь спрятаться от его изучающего взгляда.
Но Коул не позволяет. Его руки мягко разводят мои бедра в стороны.
— Т-с-с, не закрывайся от меня. Я не сделаю тебе больно. Сегодня обойдемся без проникновения. Хорошо?
Я киваю, не в силах вымолвить и слова.
И тогда я чувствую, как его ладонь накрывает меня там, большой палец начинает движение — неторопливое, гипнотическое. Он выводит плавные круги вокруг моего клитора, не касаясь самого чувствительного места, лишь дразня, подготавливая.
Щекотливое ощущение зарождается глубоко внизу живота и начинает разливаться по всему телу, заставляя пальцы непроизвольно сжиматься. Я зажмуриваюсь, погружаясь в этот новый мир ощущений.
Затем Коул убирает руку. Я приоткрываю глаза, недоумевая. Он подносит свои пальцы, блестящие от моей влаги, к моим губам.
— Попробуй, какая ты сладкая.
Это так извращенно, так неправильно… и так невыразимо возбуждающе. Я открываю рот, позволяя ему ввести внутрь два пальца. На языке я ощущаю терпкий, чуть металлический, совершенно незнакомый вкус. Он вовсе не сладкий, нет. Но он опьяняет, как крепкое вино. Я начинаю нерешительно, а затем все увереннее посасывать его пальцы, стараясь отвлечься от невероятно приятных ощущений, которые другая рука вновь вызывает там.
По низкому, сдавленному стону, вырывающемуся из груди Коула, я понимаю — ему это нравится. Ему нравится моя неопытность, моя покорность, моя ответная жажда. Осознание того, что я тоже могу давать удовольствие, что я могу сводить с ума этого мужчину, возбуждает меня еще сильнее, придавая моим движениям больше смелости.
Я изгибаюсь под его рукой, мои бедра сами собой начинают двигаться в такт его кругам, ища большего давления, более точных прикосновений. Перед глазами пляшут искры, а низ живота сводит от нарастающего, ослепительного напряжения.
— Милая… — Его голос срывает на прерывистый шепот. — Да, так. Ты сведешь меня с ума. Идеальная…
Коул вынимает пальцы из моего рта, оставляя на губах мой собственный вкус. Его взгляд, темный и неотрывный, заставляет меня трепетать. Он опускается на колени перед столом и раздвигает мои ноги еще шире. Его руки скользят под мои бедра, обхватывая их, и легко подтягивают меня к самому краю столешницы.
Сначала его губы касаются внутренней поверхности моих бедер — легкие, почти невесомые поцелуи, которые заставляют кожу гореть и покрываться мурашками. Коул двигается медленно, неспешно, словно вкушая каждый миллиметр моей кожи, каждую ее дрожь. Его дыхание обжигает плоть, предвещая нечто большее. Я зажмуриваюсь, погружаясь в водоворот ощущений, теряя связь с реальностью.