Не говоря ни слова, я протягиваю руку, выхватываю из-под его ножа уже готовый сэндвич и впиваюсь в него зубами. Раздается взрыв нефильтрованной брани. Дин поворачивается ко мне, вооружившись ножом.
— Эй, мудак! Я всю ночь пахал, мой мозг требует углеводно-белково-жировой компенсации, а ты врываешься, как голодный рейдер!
Я прожевываю, не торопясь, с наслаждением.
— Кто первый встал, того и тапки, — парирую я, облизывая палец. — И вообще, на этой территории действует коммунистическая идеология. Ты что, забыл, что подписывал отказ от собственности?
— Да кому нужны твои тапки! — Он тычет ножом в мою сторону. — Я работаю, я приношу блага, а ты лишь успеваешь их потреблять.
— Я очень ценю твои старания, — говорю я с фальшивой сладостью, подходя к кофемашине. — Но не устану напоминать, кто спонсирует эту твою гастрономическую революцию. Кто покупает все эти блага?
— Я не виноват, что ты первый замечаешь, когда пора съездить в магазин. У тебя, видимо, чуйка на это дело.
Я ухмыляюсь, наливая себе эспрессо. Жить с Дином под одной крышей — как находиться в клетке с медведем-панком: неудобно, шумно, постоянно на грани конфликта. Но пока это необходимо.
Наша Сеть молода, жадна и опасна. Держаться вместе — означает усиливать друг друга, прикрывать спины. Мы можем с легкостью купить себе по отдельному особняку, поразить этот городской бомонд роскошью, которую нам с лихвой позволяют растущие доходы. Но в этом просто нет смысла.
Наша организация не прирастает к одному месту. Она должна стать паутиной, раскинутой между городами, а потом, глядишь, и странами. Этот дом — всего лишь временная база, узел в большой сети.
Дин, пережевывая свой монументальный бутерброд, пристально вглядывается в меня сквозь полумрак кухни.
— Какой-то ты другой сегодня… — бормочет он с набитым ртом.
— В каком смысле?
— Хер знает. — Он усмехается, пальцем смахивая крошку с татуировки на сгибе локтя. — Может, потрахался наконец? — Его губы растягиваются в ухмылке. — Если я сейчас поднимусь, обнаружу в твоей комнате симпатичную рыжулю? Или, может, ту тощую блондинку, к которой ты бегаешь?
Я понимаю, что могло его смутить, и смотрю на свое отражение в экране выключенного смартфона.
— Я в линзах, придурок, — фыркаю я. — Забыл снять.
— А я-то думаю, почему глаза у тебя такие… подобревшие. — Дин громко смеется. — Прямо хоть в садик нянечкой иди. Значит, уже успел скататься к этой своей… как ее…
— Айрис, — отрезаю я резко. Не позволю ему превращать ее имя в шутку или прозвище.
— Точно, Айрис, — повторяет он. — Ну что? Выяснил что-то полезное? Или вы там уже свиданки с плюшками устраиваете, пока ее жених думает, как прикрыть свою задницу?
Я закрываю глаза на секунду, сдерживая порыв раздражения. С каким же клоуном мне приходится иметь дело! Парадокс состоит в том, что этот клоун обладает гениальным мозгом, и он — мой единственный и лучший друг.
— Свадьбу перенесли, — рассказываю я, глядя прямо на него, пытаясь перевести разговор в другое русло. — Ускоряются. Значит, Джеймс почуял неладное и паникует. У нас остается не так много времени.
Деловая подача срабатывает. Улыбка с лица Дина сползает, сменяясь сосредоточенностью. Он отставляет тарелку.
— И что делаем дальше?
— Переключимся на Райана. Я могу проникнуть в его кабинет. Провернем ту же схему, что и с Джеймсом. Выкрадем наработанные базы, контракты, сливы по поставкам.
Дин внимательно слушает, постукивая пальцами по столу, но на его лице читается сомнение.
— Стой, стой, — наконец произносит он. — Разве в наши изначальные планы входил его бизнес? Я понимаю, ты хотел дожать отца, отомстить, но теперь… Ты хочешь подчинить себе весь город? Это уже пахнет манией величия. Риски зашкаливают. Ты можешь развязать войну на всех фронтах, с которой мы не справимся.
— Война уже идет, — отрезаю я. — Пора мыслить масштабнее.
— В масштабах ли суть? — Дин прищуривается, его взгляд становится пронзительным. — У меня, знаешь ли, закрадываются подозрения… Не в плане дела, в плане мотивов. Это еще из-за отца такая ярость? Или уже для кого-то другого?
— Засунь свои подозрения куда подальше, — процеживаю я сквозь стиснутые зубы, вставая из-за стола. Моя тень накрывает его. — И просто делай то, что тебе говорят. Все идет по плану.
Он задерживает на мне взгляд на секунду дольше необходимого, а затем разводит руками в показном смирении, снова надевая маску шута.
— Понял, понял, босс. Не кипятись. Твоя воля. Вот только…
— Что? — Я не успеваю выйти из комнаты и оборачиваюсь на него.
— Это дело придется отложить.
— С чего вдруг?
— Головняк на старом месте, на «Красном маршруте». Тот склад, что мы забрали у старика Ларкина в прошлом году. Ты же смотрел отчет?