Руфус что-то настойчиво объясняет ей, жестикулирует, его пальцы сжимаются в кулаки, а затем разжимаются, будто он сдерживает эмоции. Мария мотает головой, ее руки дрожат. Она то и дело закрывает лицо ладонями, словно желая спрятаться от их слов. Линда, стоя рядом, пытается ее успокоить, кладет руку ей на плечо, но та вздрагивает от каждого прикосновения. Они постоянно озираются по сторонам, высматривая что-то — или кого-то. Это походит на конспиративную встречу, а не на обсуждение банковских транзакций. О чем они говорят? Что скрывают? Почему Мария так напугана?
Я так увлекаюсь подглядыванием, что не замечаю приближающегося официанта.
— Ваш заказ, мисс, приятного аппетита! — Его звонкий голос звучит прямо у меня над ухом, заставляя вздрогнуть от неожиданности.
Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит улыбающийся юноша и расставляет на столе изящные тарелки с едой.
— Спасибо, — бормочу я.
Когда он уходит, я тут же возвращаю взгляд к окну, надеясь продолжить наблюдение. Но терраса уже пуста.
Не проходит и минуты, как Линда и Руфус возвращаются в зал. Они идут спокойно, их лица снова невозмутимы. Линда улыбается мне своей обычной теплой улыбкой.
— Все уладили? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучит естественно.
— Да, да, мелкая формальность, — отзывается Линда, садясь на свое место и отряхивая невидимую пылинку со своих брюк. — Не о чем беспокоиться.
***
Машина плавно катится по темнеющей аллее, ведущей к дому. За окном мелькают огни фонарей, отражаясь в лужах, оставшихся после недавнего дождя. В воздухе уже висит влажная пелена приближающейся ночи.
Я молча выхожу из машины, не дожидаясь, пока Руфус откроет дверь, и почти бегом поднимаюсь по ступеням. Не оглядываясь, я прохожу к своей комнате, толкаю тяжелую дверь и, оказавшись внутри, поворачиваю ключ в замке.
Этот день, который должен был стать глотком свежего воздуха, обернулся новой порцией загадок и разочарований. Коул, единственная надежда, будто испарился в никуда, оставив после себя лишь горький привкус обманутого доверия. А самые близкие люди, Линда и Руфус, ведут какую-то пугающую игру, отстраняя меня, словно ребенка, неспособного понять взрослые проблемы. Тревога опутывает меня с головой, въедается в кожу и грызет изнутри, не давая передышки.
Знакомый демон шепчет на ухо: «Очистись. Верни контроль. Два пальца в рот — и все это уйдет». Я обхватываю себя руками и зажмуриваюсь, пытаясь заглушить этот навязчивый зов. Нет. Мне нужны силы. Хотя бы для того, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями, чтобы не развалиться на части здесь и сейчас.
Чтобы смыть с себя напряжение дня и тягостные мысли, я решаю набрать ванну. Жаль, что я не могу позволить себе насладиться по-настоящему горячей водой — мое вечно низкое давление может лишить меня сознания из-за расширения сосудов. Я добавляю холодной воды, добиваясь лишь приятной, теплой температуры.
Затем принимаюсь за создание настроения. Я выбираю большую бомбочку для ванны в форме персика, купленную много месяцев назад и дожидавшуюся своего часа. Бросаю ее в воду, и она тут же начинает шипеть, крутиться, выпуская облако сладкого аромата. Затем следует горсть морской соли и щедрая порция средства для пены, которая мгновенно взбивается в белую шапку.
Я снимаю одежду, стараясь не задерживать взгляд на своем отражении в огромном зеркале, и опускаюсь в наполненную ванну. Пена мягко обнимает меня, скрывая тело, вода приятной теплоты обволакивает усталые мышцы.
Я включаю на телефоне плейлист с расслабляющей музыкой. Закрыв глаза, пытаюсь представить себя не здесь, в этом гнетущем доме, а где-нибудь на необитаемом острове: яркое палящее солнце, белый песок, шум прибоя… Никаких ограничений, никакого контроля, никаких тайн и заговоров. Только я, соленый ветер и свобода.
Внезапно музыка обрывается настойчивой вибрацией. Я вздрагиваю, выныривая из сладких грез. На экране горит незнакомый номер. Скорее всего, это очередной робот-оператор, информирующий о скидках в ювелирном. Я вытираю пальцы о пушистое полотенце и с неохотой принимаю вызов.
— Алло?
Но в ответ доносится совсем другой голос. Низкий, знакомый до боли, пронизывающий до мурашек.
— Айрис, как ты?
Я замираю. Вода вдруг ощущается ледяной.
— Коул? — робко спрашиваю я, не веря своим ушам. — Коул, это… ты?
— Да, бабочка, это я. — Его голос звучит ласково, но в нем чувствуется легкая усталость, какая-то напряженность. — Ты сейчас одна?
Я инстинктивно оглядываюсь, словно кто-то может подслушивать наш разговор.
— Одна, — отвечаю я. — А где ты? Ты придешь за мной?