На другом конце провода повисает короткая пауза, не предвещающая ничего хорошего.
— Тебе придется немного подождать, — наконец произносит Коул. — Возникли непредвиденные обстоятельства… Ты в безопасности? С тобой все в порядке?
— Все хорошо, я… Я поняла, — выдавливаю я, чувствуя, как горло сжимается от накативших слез. Глаза щиплет, а в носу чувствуется знакомый укол. Я сглатываю комок, пытаясь взять себя в руки, но голос все равно дрожит. — Я просто… я рада, что ты позвонил.
— Айрис, ты плачешь?
— Нет, нет, — вру я, смахивая с ресниц слезинку и пытаясь вдохнуть поглубже, чтобы выровнять дыхание. — Все в порядке. Просто сегодня был очень странный день.
— Расскажи мне о нем. — Его голос приобретает тот самый глубокий тон, который заставляет меня раскрываться, как бутон под теплым солнцем. — В чем его странность?
Я делаю еще один глубокий вдох, чувствуя, как аромат персика и теплая вода начинают понемногу успокаивать дрожь в теле.
— Сначала все было действительно хорошо, — объясняю я, смотря на то, как пузырьки пены медленно лопаются на поверхности воды. — Мы с Линдой и Руфусом ездили за покупками. Это было… весело. А потом мне даже захотелось поесть. Мы заехали в кофейню, и там, представляешь, в меню были десерты без сахара. Я даже съела один.
— Я очень рад это слышать, Айрис. — В его голосе звучит теплая похвала, от которой что-то сжимается у меня в груди — приятно и больно одновременно.
Я невольно улыбаюсь, ловя себя на мысли, что просто разговор с Коулом успокаивает меня. Словно он каким-то неведомым образом вытягивает наружу весь тот ядовитый ужас, что скапливается внутри. Видимо, хорошие психотерапевты и вправду обладают даром исцелять одним лишь голосом.
— А потом… — Моя улыбка постепенно угасает, уступая место возвращающейся тревоге. — Потом что-то пошло не так. Линда и Руфус вели себя как-то странно. Скрытно. Мне кажется, что все вокруг что-то от меня скрывают, и от этого становится так одиноко и… не по себе.
— Айрис, послушай меня, — мягко прерывает меня Коул. — Мы обязательно все выясним. Но только когда ты будешь в полной безопасности. А сейчас постарайся не думать о плохом и не лезть в неприятности. Хорошо? Чем ты занимаешься сейчас?
— Я… я принимаю ванну, — честно признаюсь я, чувствуя легкий румянец на щеках. — Пытаюсь расслабиться.
— Умница. — Его голос снова становится бархатным, обволакивающим. — Позволь мне помочь тебе.
— Как? — удивляюсь я, насторожившись.
— Включи громкую связь и положи телефон куда-нибудь рядом, чтобы мне было хорошо тебя слышно.
Мой пульс подскакивает. Что он задумал? Но я уже привыкла доверять ему в этом странном, интимном гипнозе, которому он меня подвергает. Тянусь к телефону, влажные пальцы скользят по экрану, но я все же нахожу нужную кнопку и откладываю мобильный.
— Все готово.
— Отлично. — Теперь его голос звучит громче, заполняя все пространство вокруг, словно он находится здесь, в комнате, а не на другом конце провода. — Теперь закрой глаза. Дыши глубже. И скользни правой рукой вниз по животу. Медленно. Почувствуй, как нежна твоя кожа. Потрогай себя.
Я замираю.
— Но… — Мое возражение застревает в горле. Это слишком. Слишком интимно.
— Айрис. Будь послушной девочкой и просто слушай мой голос. Доверься мне.
Его слова обезоруживают, лишают воли. В них улавливается та самая властная нежность, перед которой я не могу устоять.
— Хорошо… — едва слышно шепчу я, чувствуя, как по коже бегут мурашки — смесь стыда, страха и возбуждения.
Я зажмуриваюсь еще крепче и, повинуясь его голосу, позволяю своей руке медленно скользить вниз по влажной коже, сквозь мягкую пену, туда, где пульсирует желание, разбуженное впервые им и теперь отзывающееся на каждый его звук.
— А теперь коснись своего клитора. Нежно. Кончиком пальца. И медленно обведи его по кругу.
Я послушно дотрагиваюсь до самого чувствительного участка своего тела. И в тот же миг по мне пробегает ослепительный, почти болезненный электрический разряд. Он ударяет в самые пятки, заставляя пальцы ног непроизвольно поджаться. Из моей груди вырывается сдавленный стон, который я не могу сдержать.
Коул слышит его. Я понимаю это по тому, как меняется его дыхание на другом конце провода.
— Хорошая девочка. Продолжай ласкать себя большим пальцем, не останавливайся. А средний… средний палец осторожно введи внутрь себя. Почувствуй, какая ты узкая.
Я пугаюсь на мгновение, но его властный тон не оставляет выбора. Я осторожно, боясь боли, ввожу один палец внутрь. Ощущение странное, непривычное — легкое сопротивление, а затем влажная, обжигающе теплая плотность. Я чувствую, как внутренние стенки сжимаются вокруг моего пальца, словно пытаясь удержать его.