Гравий хрустит под подошвами туфель, ветер свистит в ушах, заглушая окрики позади. Я бегу, не видя пути, движимая одним лишь животным страхом и вновь вспыхнувшей надеждой на спасение.
Приказ Райана звучит у меня за спиной, обжигающе-четкий, как выстрел:
— Держи ее!
Ноги, еще минуту назад еле державшие тело прямо, теперь несут меня с невообразимой для моего тела скоростью. Гравий под ногами сменяется мягкой травой газона. Я не оглядываюсь, но чувствую погоню спиной.
Мой путь лежит в сад, к старому лабиринту из стриженых самшитов. В детстве он был местом наших с Райаном игр, а позже — моим укрытием от брата. Где-то в его глубине, в самой дальней стене, есть сломанный участок, который показал мне Коул. Это мой единственный шанс.
Я влетаю в зеленый коридор лабиринта, за моей спиной раздаются грубые крики и треск веток — меня преследуют несколько человек. Я петляю, стараясь вспомнить давно забытую схему, сердце колотится так, что, кажется, может вырваться из груди. Колючие ветки царапают руки, цепляются за свитер, но мне плевать.
Я спотыкаюсь о выступающий корень и падаю, больно ударяясь коленом о землю. Изо рта вырывается короткий стон, но я тут же вскакиваю и несусь дальше. Сзади уже слышу тяжелое дыхание и близкие шаги. Сворачиваю за угол и вижу впереди свою цель. Ту самую стену, увитую плющом, а в ней — созданный упавшим деревом пролом, обещающий свободу.
И в этот момент из-за поворота передо мной вырастает темная громада. Маркус, видимо, обошел лабиринт с другой стороны. Он перехватывает меня и вцепляется в мою руку. Его лицо напряжено, а глаза наполнены странной мукой.
— Стой, Айрис. Не заставляй меня причинять тебе боль.
— Маркус, пожалуйста! — умоляю я, задыхаясь, хватая его за рукав. Слезы текут по лицу сами собой. — Отпусти меня! Ты же видел, что там творится! Они… они сломают меня! Прошу!
Я вижу борьбу в его глазах. Маркус смотрит на мое искаженное ужасом лицо, на мои дрожащие руки. Он видит не непослушную невесту, а загнанное, испуганное существо. На мгновение его железная хватка ослабевает.
— Беги, — шепчет он едва слышно, отступая на шаг и открывая мне путь. — Быстро.
Я не заставляю себя ждать. Рванувшись вперед, я устремляюсь к пролому в стене. До свободы остается всего несколько метров. Но из-за дерева, словно из-под земли, возникает еще одна фигура. Высокая, элегантная и смертельно холодная. Сайлас. Он выходит из тени, его движения плавны и неспешны, будто он просто прогуливается. На его лице играет усмешка. Сайлас преграждает мне путь, заслоняя собой спасительный выход.
— Куда так спешим, моя птичка?
Я замираю, обессиленная. Позади слышатся шаги подбегающих охранников. Побег окончен. Последний луч надежды гаснет, и меня снова накрывает ледяная волна отчаяния. Сайлас медленно протягивает руку, как бы предлагая ее для опоры. Но в его глазах читается нечто иное: он поймал свою добычу. И теперь будет играть с ней.
Яростный крик вырывается из моих губ сам собой, отчаянный и полный презрения:
— Да пошел ты!
Я снова бросаюсь в сторону, в последней, безнадежной попытке вырваться из этой ловушки. Но реакция Сайласа молниеносна, как у хищника, много раз проделывающего подобное. Его длинные пальцы смыкаются вокруг моего запястья с такой силой, что я вскрикиваю от боли. Затем следует короткий, точный удар по ноге. Я падаю на сырую землю, ударяясь плечом и головой.
Прежде чем я успеваю вздохнуть, он наваливается сверху, придавливая меня к земле. Я пытаюсь дышать, но могу лишь хрипеть, чувствуя, как подо мной мнется трава. Сайлас прижимается губами к моему уху, и его страшный шепот проникает в мое сознание:
— Язык бы тебе отрезать за такие слова, — шипит он, и его собственный язык скользит по моему виску, слизывая каплю пота, смешанную со слезами. — Или, может, выбить тебе зубы, чтобы от твоего дрянного ротика была хоть какая-то польза?
Прежде чем я успеваю что-то ответить, Синклер легко поднимается, и в следующее мгновение закидывает меня на плечо, как мешок.
— Свободны, — бросает он через плечо охранникам, его голос снова становится светским и безразличным.
Я брыкаюсь, пытаясь ударить его, вырваться, но мои попытки противостояния не имеют никакого эффекта. В ответ Сайлас больно шлепает меня по ягодицам.
— Тише, тише, — мягко, почти ласково шепчет он, направляясь к дому. — Ну что ты. Твой братец приготовил сюрприз, а ты как с цепи сорвалась. Где твои манеры, Айрис? Сейчас мы зайдем в дом, и ты все нам красиво объяснишь. Как приличная девушка.
В его словах чувствуется какая-то двусмысленность. Что за «сюрприз»? Может быть... тот врач ничего не успел сообщить? Может, эта дикая погоня и мой побег — единственная причина их гнева?