Райан толкает одну из многочисленных железных дверей и заводит меня внутрь. Он щелкает выключателем, и яркий свет заполняет помещение.
Мое дыхание перехватывает. Это не просто комната. Это акт патологической жестокости, облеченный в форму. Слева стоит массивная кровать с кожаными ремнями и стальными оковывающими браслетами для запястий и лодыжек. На столике, аккуратно разложенные, как хирургические инструменты, лежат плети с металлическими наконечниками, ножи причудливой формы и другие приспособления, назначение которых я боюсь угадывать. Справа возвышается огромный деревянный крест, будто сошедший со страниц учебников по инквизиции, а рядом с ним — ужасающие деревянные колодки с отверстиями для головы и рук. Возле входа стоит массивный комод, и мне страшно даже думать, что скрывают его ящики. Комната не выглядит старой, а это означает только одно. Это не наследие деда. Это свежесозданный ад моего брата.
— А вот и сюрприз! — Райан довольно хлопает Сайласа по плечу, в то время как я прижимаюсь к холодной стене, не в силах сдержать дрожь, пробивающую меня до самых костей. — Мой скромный кабинет для перевоспитания. Думаю, здесь твоя невеста быстро вспомнит о своих обязанностях.
Пока Сайлас медленно прохаживается по комнате, в его глазах читается не отвращение, а неподдельный интерес. Он явно примеряет каждый инструмент на меня, выстраивая в голове чудовищные сценарии. В этот момент мой взгляд ловит крошечный просвет между дверью и косяком. Там, за пределами этой комнаты ужаса, находится темный коридор, а за ним — лестница наверх, к свободе. Сердце колотится с безумной надеждой. Кажется, они не смотрят. Нужно просто сделать рывок...
Но Райан, будто обладая даром чтения мыслей, резко разворачивается. Он делает один уверенный шаг, и тяжелая дверь с оглушительным лязгом захлопывается.
— Раздевайся, — приказывает Сайлас, смотря прямо на меня. Я вижу, как темнеют его глаза.
Скрещиваю руки на груди, вцепляясь пальцами в рукава свитера в жалком жесте защиты, но другого мне не остается.
— Слушай, что тебе говорят, шлюха! — рычит Райан, теряя последние остатки показного спокойствия. Он набрасывается на меня, его пальцы впиваются в ткань моей одежды.
— Скольким ты уже показывала свое дрянное тело, а? Мы получили исчерпывающую информацию о твоей неверности, тварь! Поэтому теперь ты будешь покорно терпеть все, чтобы отработать свой должок. Я не позволю тебе позорить нашу семью!
— Если моя семья — это ты, — процеживаю я сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза, — то я не хочу иметь к ней никакого отношения!
— Теперь твоя семья — это я, — грозно произносит Сайлас. Он больно хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Его пальцы впиваются в кожу. — И я требую послушания.
Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но это лишь раззадоривает их. Райан с силой стаскивает с меня свитер, ткань с треском разрывается на плече. Холодный воздух подвала обжигает кожу. Затем его руки тянутся к моим джинсам, пока Сайлас удерживает меня на месте.
И вот моя одежда уже лежит смятым комком в углу, а я остаюсь стоять посреди комнаты, дрожа от холода и унижения. Мое тело покрывается мурашками. Я пытаюсь прикрыться руками, но Сайлас грубо убирает их.
Райан направляется к столику с инструментами и возвращается с парой стальных наручников. Холодный металл с щелкающим звуком смыкается на моих запястьях, больно впиваясь в кости. Затем они зацепляют цепь наручников за крюк, свисающий с потолка. Мне приходится встать на цыпочки, руки неестественно вытягиваются вверх, обнажая и без того беззащитное тело. Я вишу, как туша в лавке мясника, а они двое стоят напротив и пожирают меня глазами. От осознания того, что мой собственный брат смотрит на меня с таким голодным, садистским любопытством, тошнота подкатывает к горлу.
— Так вот чем ты занимался здесь с прислугой? — шепчу я, мои губы дрожат. — Бедные девушки... Ответь мне, Райан, зачем? Что они тебе сделали?
Райан медленно подходит к столу и выбирает длинную плеть с несколькими хвостами. Он вертит ее в руках, будто любуясь.
— Без страха не добиться уважения, сестренка. А внушать ужас я умею. И, что поделать... — Он взмахивает плетью, и та со свистом рассекает пространство. — Мне так нравится слушать их крики.
— Уважение заслуживают мудростью и поступками, а ты... ты просто больной урод! — выкрикиваю я, и тут же жалею об этом.
Ярость вспыхивает в его глазах ярким пламенем. Райан не говорит ничего. Он просто отводит руку и наносит удар. Плеть со свистом рассекает воздух и обжигает мою кожу острой болью, будто меня хлещут раскаленным железом. Я кричу, не в силах сдержаться. На теле остается длинный красный рубец, но кожа, к счастью, не лопается.