— Будешь говорить только когда тебе позволят, — рычит Райан, его дыхание учащается, становится возбужденным.
Я всхлипываю от пылающей боли, и тут же чувствую следующий удар, на этот раз по спине. Из моей груди вырывается новый душераздирающий крик.
Райан заносит руку для очередного удара, его лицо искажается садистским экстазом. Но в этот момент Сайлас, до этого молча наблюдавший за происходящим, кладет руку ему на плечо.
— Придержи коней. А то еще потеряет сознание. — Он переводит взгляд на меня. —Пусть сначала расскажет, с кем она так небрежно растранжирила свой главный актив.
Райан тяжело дышит, плеть в его руке дрожит от нетерпения, но он опускает руку. Его взгляд, полный ненависти, впивается в меня.
— Ты слышала? Отвечай! — рявкает он, подходя так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своем лице. — Перед кем ты радвигала ноги?
— Я ни с кем... — хриплю я, горло саднит от собственных криков. Кажется, что каждый вздох обжигает изнутри.
— Неправильный ответ. — Плеть снова взвивается, обжигая мое бедро. Новая волна боли заставляет меня застонать.
— Никого у меня не было! Этот врач вам соврал! Он ошибся!
Сайлас медленно подходит ко мне, и его пальцы дотрагиваются до моей груди. Он зажимает мой сосок с такой силой, что даже сквозь жгучую боль от ударов я чувствую это давление.
— Я не буду на тебя кричать, не буду бить, — мягко, почти ласково обещает Синклер. Он водит пальцами по моей коже, оставляя мурашки отвращения. — Но пойми, милая, мне нужно отстоять честь своей будущей жены. Мой род не должен быть запятнан. Поэтому просто скажи мне его имя. Это ведь не сложно?
Его рука скользит ниже, по животу, и накрывает мое лоно. От этого интимного, грубого прикосновения меня трясет. Я мотаю головой, пытаясь вырваться из его хватки, но наручники впиваются в запястья, не позволяя шевелиться.
— Это был тот парень? — продолжает Сайлас, его глаза внимательно следят за каждой моей реакцией. — Тот, что был на вечеринке в честь нашей помолвки? С кем вы так мило... общались.
Ужас сковывает меня. Они знают о Коуле. Нельзя допустить, чтобы их подозрения пали на него.
— Нет! Нет, он ничего со мной не делал! — В моем голосе звучит искренняя паника, которую они, вероятно, принимают за признание вины. — На вечеринке был мой психотерапевт, клянусь! У нас с ним ничего не было! Он просто... был рядом!
— Оуэн? — переспрашивает Сайлас, поднимая бровь. Он смотрит на Райана, и в его взгляде читается удовлетворение.
Я лишь бессильно киваю, по моим щекам текут беззвучные слезы безысходности.
— Только он и мог это сделать, — заключает Райан. — Она не покидала поместья, а он сам приходил сюда на сеансы. Мы впустили в дом змею.
— Пригрели на своей груди, — с легкой усмешкой констатирует Сайлас. Его рука наконец отлипает от моего тела, и я могу перевести дух.
— Он ничего со мной не делал! Прошу вас, поверьте мне!
— Дорогая, мы получили самые объективные результаты твоих сеансов, — холодно парирует Сайлас. — И они говорят об отсутствии твоей невинности. Больше ты своего доброго доктора не увидишь. — Он делает паузу, и на его лице появляется размышляющая улыбка. — Надо бы вытрахать из тебя все мысли о нем, вот только я, к своему сожалению, обещал не касаться тебя до свадьбы. Честность — моя слабость. Но мы что-нибудь придумаем, не так ли? — Синклер переводит взгляд на моего брата, и в их глазах встречается полное взаимопонимание двух садистов.
— Конечно, — отвечает Райан, его взгляд снова скользит по инструментам на столе. — Есть масса... воспитывающих вариантов. Думаю, пора перейти к практической части нашего урока послушания.
Сайлас с ленивой, почти театральной грацией отходит от меня к зловещему столу. Его рука останавливается на продолговатом предмете из стали. Он кажется безобидным на вид, но в этом контексте его форма вызывает леденящий душу ужас.
Я нервно сглатываю, чувствуя, как все сжимается внутри. Мое воображение, и без того разыгравшееся, рисует чудовищные картины того, что он собирается с ним делать.
Сайлас крутит холодный металл в своих длинных пальцах, подходит ко мне и подносит его к моему лицу, почти касаясь губ.
— Скажи, дорогая невеста, у этого твоего доктора член был больше или меньше этой скромной безделушки?
— Я не...
Но я не успеваю договорить. Стоит моим губам разомкнуться, как Сайлас грубо, с силой вставляет металлический предмет мне в рот. Он упирается в заднюю стенку горла, слезы выступают на глазах, но, к моему собственному ужасу, рвотного рефлекса почти не следует — мое тело приучено к подобному насилию над собой.