Сегодня приходила Ребекка, дизайнер. В мою комнату внесли огромную картонную коробку, из которой извлекли свадебное платье, представляющее собой облако белоснежного шелка и кружева. Примерка была короткой и безэмоциональной. Я стояла на небольшом подиуме, как манекен, а Ребекка и ее помощница крутились вокруг, закалывая складки, проверяя посадку.
Я не смогла вымолвить ни слова. Просто кивала на вопросы о комфорте. «Ничего не жмет?». Кивок. «Нигде не тянет?». Кивок. Да и кому какое, в сущности, дело? Никто не спрашивал, чувствую ли я себя в нем невестой, счастливой и любимой. Это был всего лишь еще один реквизит, часть костюма для предстоящей пьесы, где мне была уготована роль послушной рабыни. И я уже смирилась с этим.
Неожиданно, с подозрительной щедростью, Райан распорядился доставить мне новые книги из моего любимого магазина, в который я тайком забегала в редкие часы прогулок с Линдой. Возможно, это была очередная форма пытки — дать крупицу того, что я любила, лишь чтобы подчеркнуть мою несвободу. Или, что более вероятно, он просто хотел убедиться, что его будущая союзница, миссис Синклер, до свадьбы не сойдет с ума окончательно.
Я открыла приложение на планшете и, с почти болезненной жадностью, стала бросать в виртуальную корзину все подряд. Горы современных любовных романов с яркими обложками, где улыбающиеся пары застыли в счастливых объятиях. Когда-то эти истории заставляли мое сердце биться чаще, рождали слабые, но такие желанные искры надежды. Я думала, что они смогут вызвать хоть какой-то трепет, хоть тень былых эмоций, вернуть способность чувствовать что-то, кроме леденящего онемения.
Теперь эти книги лежат на моем столе нетронутой стопкой. Их корешки пестрят заманчивыми названиями, но они кажутся мне чужими и бессмысленными, как экспонаты в музее жизни, которую я не проживу.
Сегодня я снова пытаюсь: беру верхнюю книгу, усаживаюсь в кресло у окна, пальцы скользят по глянцевой обложке. Но стоит мне открыть её, как буквы плывут перед глазами. Я читаю одно и то же предложение снова и снова, впитываю слова, но не понимаю их смысла. Мозг отказывается складывать их в картины, в чувства. Я сижу так полчаса, уставившись в одну страницу, а потом с ужасом осознаю, что не помню ни имени героини, ни того, что только что произошло. В конце концов, я отбрасываю её в сторону. Бесполезно.
Поддавшись внезапному порыву, я накидываю легкое пальто и выхожу из дома. Я не думаю о побеге, мне просто физически не хватает воздуха, душные стены моей комнаты грозят поглотить меня окончательно.
Небо затянуто сплошной серой пеленой, начинается назойливый дождь. Я вижу, как капли падают на рукава моего пальто, на мою кожу, но… не чувствую их. Ни прохлады, ни влаги. Это... жутко. Я останавливаюсь и скидываю пальто, подставляя руки и лицо под осеннюю морось. Ничего. Кожа остается нечувствительной, будто ее покрывает толстый слой ваты. Мозг, перегруженный болью и ужасом, видимо, решил, что с него достаточно, и просто… отключил ненужные опции. Отключил чувства. Плевать. Если организм решил, что мне это не нужно, значит, так оно и есть.
Я медленно обхожу поместье и выхожу к лабиринту из стриженых кустов. В своем осеннем уборе он необычайно красив: багрянец, золото и пожухлая медь листвы переливаются в сером свете, создавая меланхоличную, пронзительную картину. Но я не вижу красоты. Я вижу лишь пестрый коридор, по которому недавно бежала. Вижу свою испуганную тень, мелькающую между ветвей, вспоминаю отчаянную надежду, пьянящий вкус свободы, который оказался таким горьким.
«Как глупо», — проносится в голове. Глупо верить. Глупо надеяться. Глубочайшая усталость накатывает новой волной. Я просто стою под дождем, который не чувствую, глядя на красоту, которую не могу оценить. Будто кто-то выключил свет внутри.
Ноги сами несут меня туда — к дальнему углу сада, где старая кирпичная стена дала трещину, поддавшись натиску старого ясеня. Это место было нашим секретом, моим и Коула. Через этот разлом он мог пробраться в сад, а я — на минутку ощутить вкус другой, свободной жизни. Теперь я стою и смотрю на то, что от него осталось.
Моя попытка бегства, видимо, заставила Райана провести ревизию периметра. Упавшее дерево распилили и вывезли, а кирпичную кладку залатали свежим раствором. И поверху, как змею, снова натянули колючую проволоку, по которой пустили ток. Остается только покрасить стену, и от нашей тайны, от самой возможности чуда, не останется и следа.