Здесь можно встретить людей всех оттенков кожи. От черного, как смоль, сенегальца до шоколадного креола из Мартиники; от красного индейца или монгола с черными волосами до белокурого чистокровного арийца. Я завожу знакомства и стараюсь разведать настроения нескольких ребят во всем, что касается побега.
Четыре стены нашего прямоугольного двора ярко освещены, а по их углам возвышаются сторожевые вышки. Днем и ночью здесь дежурят четверо часовых, а во дворе, у часовни находится пятый, который не вооружен.
Ко мне с предложением о побеге приходят два колумбийских вора. Оказывается, в городе немало воров-полицейских, которых, как уверяют меня мои посетители, они хорошо знают. Мне надо во время свидания заполучить пистолет. Полицейский-вор будет стоять у двери часовни, которая ведет в маленькую сторожевую будку, где от силы помещается четверо или пятеро мужчин. Мы неожиданно появимся перед ними с пистолетом в руках, и они не смогут помешать нам выйти на улицу. Нам останется только исчезнуть в бурном потоке пешеходов и машин.
План мне не нравится. Чтобы я мог спрятать пистолет, он должен быть очень маленьким — максимум 6.35. С помощью такого пистолета нам не удастся напугать часовых и, если кто-то из них тронется с места, нам придется стрелять. Я отказываюсь.
Не только меня, но и моих друзей, одолевает жажда действий. Разница между нами в, том, что в дни депрессий они готовы смириться с мыслью, что корабль, который придет за нами, застанет нас в тюрьме. Они даже спорят о том, какие наказания и какое отношение ожидают нас на каторге.
— Я не могу слышать эти глупости! Если вам хочется говорить о таком будущем, делайте это подальше от меня, идите разговаривать в угол, где меня нет. С этим могут смириться только импотенты. Мой мозг лопается от множества комбинаций, я ищу выход, и я думаю. Если я увижу, что к намеченной дате мы не продвинулись к побегу, я убью колумбийского полицейского, и это поможет нам выиграть время.
Колумбийцы готовят новый план, на этот раз неплохой. Они просят меня пойти в воскресенье в часовню и посмотреть, как происходит месса и все остальное. Тогда мы сможем согласовать наши действия. Они предлагают мне руководить побегом. От этой чести я отказываюсь.
Я отвечаю за четверых французов. Бретонец и еще один отказываются от участия в побеге. Это их дело. Четверо остальных приходят в воскресенье на мессу. Часовня имеет прямоугольную форму. В углу — место для хора, посредине — две двери, выходящие во двор. Главная дверь ведет в сторожевую будку. Она зарешечена, и за решетками виднеются полицейские — их человек двадцать. А вот и дверь, которая ведет на улицу. В зале полно народу, и потому полицейские оставляют зарешеченную дверь открытой. Среди посетителей должно быть двое мужчин с оружием, которое пронесут под юбками женщины. Это будут два больших пистолета — калибра 38 или 45. Когда связные получат пистолеты, мы одновременно начнем действовать. Сигналом будут служить звуки хора. Я должен приставить нож к горлу начальника тюрьмы дона Грегорио и сказать ему: «Отдай приказ, чтобы нам позволили пройти, иначе я убью тебя».
Потом то же самое сделают со священником. Трое других направят из трех углов свои ружья на стражу у зарешеченной двери, ведущей в часовню. Будем стрелять во всякого, кто откажется бросить на землю оружие. Первыми выйдут невооруженные. Священник и начальник тюрьмы будут служить нам прикрытием. На улице, на расстоянии пятидесяти метров от тюрьмы, нас будет поджидать грузовик с небольшой лестницей, прикрепленной к кузову. Грузовик тронется с места только после того, как в него поднимется руководитель побега, который должен подняться последним. С этим планом я согласился.
В воскресенье Жозеф Деге не придет ко мне. Его задача — приготовить для нас автомобиль, выкрашенный наподобие такси (чтобы нам не пришлось подниматься в грузовик), который отвезет нас в заранее приготовленное укрытие. Всю неделю я очень волнуюсь и с нетерпением жду начала действий. Фернандо удалось заполучить пистолет. В четверг меня навещает одна из женщин Жозефа, которая сообщает, что такси, будет желтого цвета.
— О, кей, спасибо.
— Успеха вам, — говорит она и целует меня в обе щеки.
— … Входите, входите, пусть все услышат глас Божий, — говорит священник.
Кложе готов. Глаза Матурета блестят, и он не отходит от меня ни на шаг. Я очень спокойно занимаю свое место. Дон Грегорио уже здесь, он сидит на стуле рядом с очень полной женщиной. Мы одеты так, чтобы не выделяться в толпе, если нам удастся выбраться на улицу. Открытый нож прикреплен прочной резиной к моей правой руке и прикрыт рукавом рубашки-хаки, застегнутой на все пуговицы. Все мы ждем только сигнала. Мальчик из хора должен произнести три ясных звука. Второй звук и будет сигналом.