Присутствующие на заседании тюремщики не верят своим ушам. Все друзья, даже те, кто получил суровое наказание, от души поздравляют нас.
Приходит Франсуа Сьерро и обнимает меня. Он одурел от счастья.
ТЕТРАДЬ ШЕСТАЯ. ОСТРОВА БЛАГОСЛОВЕНИЯ
Прибытие на острова
Завтра мы отплываем к островам Благословения. Итак, моя отчаянная борьба закончилась. Через несколько часов я буду заключен на всю жизнь.
Я потерпел поражение в бою, но душа моя еще не побеждена.
Мне следует радоваться тому, что я присужден всего к двум годам пребывания в этой страшной тюрьме на острове Сен-Жозеф. Я выйду оттуда, когда мне будет всего тридцать лет.
Побеги с острова можно пересчитать по пальцам, но ведь некоторым все-таки удается бежать! Я тоже сбегу, это ясно. Через два года я сбегу с островов. Говорю это Кложе, который сидит рядом.
— Бабочка, я завидую твоей непоколебимой вере в то, что однажды ты будешь свободным. Вот уже год ты занимаешься побегами и все еще не сдался. Удивляюсь, что и здесь ты не предпринял попытку бежать.
— Здесь, друг мой, только одна возможность: подбить заключенных на бунт. Но эти сорок мужчин — старые заключенные, которых тропа разложения уже полностью поглотила: людоеды, парни с муравьями, человек, который подсыпал яд в суп, чтобы отравить другого и, не колеблясь, отравил при этом еще семерых, ни в чем не виновных. Подняв этих типов на бунт, мы погубили бы себя.
— Но на островах будут такие же.
— Да, но на островах мне не нужна будет ничья помощь. Уйду один или с другом. Ты улыбаешься, Кложе. Почему?
— Я улыбаюсь тому, что ты никогда не оставляешь эту мысль. В тебе горит огонь мести, ты хочешь предъявить счет этой троице, но в то же время ты не понимаешь, что твоя цель недостижима.
— Спокойной ночи, Кложе. Завтра мы увидим эти острова Благословения. Интересно, почему эти адские острова называют островами Благословения?
Рано утром мы отплываем к островам. Нас двадцать шесть человек на палубе корабля. Это «Танон», водоизмещением в 400 тонн, который совершает регулярные рейсы по маршруту Кайенна — острова Благословения — Сен-Лорин — Кайенна. Нас по двое заковывают в цепи и надевают наручники. За каждой группой из восьми человек следят четверо надзирателей с ружьями в руках. За группой в десять человек, что расположилась позади нас, присматривают шестеро тюремщиков и двое ответственных за транспорт. Из-за ужасной погоды каждый из нас находится на грани обморока.
Во время путешествия я решил немного поразвлечься. Обращаюсь к надзирателю, который стоит рядом со мной с похоронным выражением лица.
— Если эта гнилая посудина пойдет ко дну — что вполне вероятно — мы не сможем спастись из-за цепей.
— А нам наплевать, тоните себе на здоровье, — отвечает он, — мы получили приказ заковать вас. Отвечать будет тот, кто отдал приказ. Нам бояться нечего.
— Однако, если этот гроб разрушится, все мы — с цепями или без цепей — пойдем рыб кормить.
— Этот корабль давно плавает по этому маршруту, и ничего с ним еще не случалось, — отвечает мне этот придурок.
— Ну, конечно. Именно из-за того, что эта посудина плавает слишком долго, с ней каждую минуту может что-то случиться.
Мне удалось добиться цели: злившее меня молчание нарушилось. Заключенные и надзиратели продолжают спорить:
— Да, это ненадежный корабль, и к тому же нас заковывают в кандалы. Без цепей у нас все же имеется какой-то шанс.
— В мундирах, сапогах и с ружьями у нас не больше шансов.
— Ружья не в счет, в случае чего от них можно просто избавиться.
Я подливаю масла в огонь:
— А где спасательные лодки? Я вижу только одну маленькую лодочку, в которой поместится не больше восьми человек. Капитан, команда… А остальные по воздуху полетят, что ли?
— Верно, ничего нет. Это ужасная халатность: подвергать опасности драгоценные жизни глав семейств, и для чего? Чтобы сопровождать этих ничтожных людишек?
Один из командиров транспорта смотрит на меня и спрашивает:
— Ты Бабочка, который вернулся из Колумбии?
— Да.
— Не удивляюсь, что ты так далеко забрался. Ты, как видно, неплохо разбираешься во всем, что касается моря.
Я важно отвечаю:
— Да, неплохо разбираюсь.
С мостика спускается капитан, черный, как негр из Томбукту, низкорослый и жирный, с очень молодым лицом, и спрашивает, где ребята, которые на бревне доплыли до Колумбии.
— Этот, тот и вон тот, в стороне.