— Куда дойду? — Макс примотал энергетическую винтовку Тенёва вместе с шедевром корейского винтовкостроения к рюкзаку и теперь собирал в подобранную тут же пустую сумку боеприпасы для автомата Бирюкова, с которым собирался путешествовать дальше.
— Дойдёшь. Точно знаю — дойдёшь, — лицо профессора постепенно начало приобретать уродливые черты. Скулы заострились, нос как будто начал вваливаться, а лобные доли — увеличиваться. — Два аккумулятора для винтовки у меня в рюкзаке. Возьми только их, остальное тебе не нужно, особенно медицина, всё равно правильно её использовать не сможешь. Хотя нет, захвати и коробку эту с капсулами. Если умирать не захочешь, то используй тот же четвёртый номер, их там несколько ещё, вроде даже пара с иглами. Возможно поможет, а может и нет, не знаю. Спустишься по лестнице в подвал. Там будет дверь в метро, я тебе про него рассказывал. Код двери 96735. Когда будешь с той стороны — заблокируй её. А теперь уходи, быстрее уходи.
Слова профессора оказались правдой — в подвале действительно обнаружилась массивная гермодверь с кодовым замком и штурвалом. Уже почти закрыв её, Макс ощутил в голове лёгкий писк и двоение в глазах. Комп пискнул, извещая своего владельца о небольшом повышении пси-фона.
— Лаборант, вернись, — к писку в голове добавился голос Тенёва, как будто искажённый помехами. — Вернись. Не спеши, ты ещё успеешь. Я вспомнил кое-что…
Макс хмыкнул и закрыл дверь. Затем, подняв с пола кусок арматуры, вогнал его в штурвал, чем сделал открытие гермодвери с другой стороны невозможным. Голос исчез, писк пропал чуть позже.
В ПНВ высветился коридор, на одной из стен которого висел древний плакат с какой-то схемой. Подойдя ближе, Макс увидел, что на схеме той изображён упомянутый профессором метрополитен. Названия большей части его станций были непонятными аббревиатурами, которые, как Нимов не пытался, сходу расшифровать не получилось.
— И куда теперь? — Нимов озадаченно смотрел на карту, пытаясь сопоставить наименования станций с наземными объектами. — О как, даже и Трёха наша тут есть, ты смотри, вот уж не знал, а знал бы… ага, попёрся бы ты через подземелья, подгузники загаженные через каждые пять минут меняя. На Орбиту нам точно не надо, на ТочПриборМаш тоже. Завод «Вихрь» какой-то, первый раз о таком слышу. Что за Вернадск-то такой? Не было такого города на картах, хотя…
Тело налилось тяжестью, а в голове возникло ощущение гудения работающей электростанции.
— Ты лучше о другом подумай, — Макса по-прежнему долбило отходняком от применения стимуляторов. — Как ты, дрыщ тощий, глиста в скафандре, лаборантишка сраный, тащил сейчас на себе в довесок к неслабо гружёному рюкзаку ещё три ствола? Дэушка ведь как была ещё на борщёвой базе стропами к нему прицеплена, так и висит. А ещё и баул этот с патронами. Кстати, а ведь гандон на глушаке кореянки целый до сих пор — вспомнился Максу тот момент, когда он привязывал ствол к рюкзаку. — То есть ломился ты до этого, красавец, от бэтра сквозь кусты с гандоном на глушителе и резинку эту даже не разорвал, а нацепил-то ты его ещё перед выходом в столовке. Молодец, чё. Но марку резины надо будет запомнить — пригодится ещё как средство борьбы с будущими алиментами. Берданку эту, которая ВЭ, ты тоже примотал к рюкзаку, но с другой стороны. То есть уже килограмм десять с хреном только на рюкзаке получается. И это без учёта того, что ты намародёрил у наших японских товарищей, чьё барахло ты так толком и не использовал и которое лежит в самом рюкзаке. Маслин для Грозы у бирюковцев надёргал вон сколько, а ведь ещё аккумы для Вэшки, каждый килограмма по два. А теперь объясни сам себе, тоща очкастая, как тебе, ни разу не Шварцнеггеру, удаётся тягать весь этот склад боеприпасов и прочих ништяков, при этом особенно не напрягаясь. Ты ж в качалку не ходил вообще, и броня у тебя пусть и сильная, но не экзоскелет, то есть грузоподъемность у тебя обычная, человеческая, не усиленная… а мля, голова…
Виски прорезала острая боль, разрывающая голову на две половины. Шатаясь, Макс добрёл до ближайшей в коридоре двери с ничего не говорящей ему аббревиатурой, выбил ту дверь плечом и ввалился в помещение, находившееся за ней. Закрыл её исключительно на рефлексах, чем-то даже заклинил. Тяжело дыша, привалился к стене.
— Уйди боль, уйди нахер. Больно, мать твою, как же больно, — голова раскалывалась, перед глазами плыли различные геометрические фигуры. — Сука, больно-то как. Комп, козлина, ну вколи что-нибудь, а, ну хоть обезболивающее..
— Необходимость повторной идентификации, — в центре компового экрана вывалилась табличка.