— Ты сдурел что ли, скотина? Я сейчас коней двину, а ему код подавай?
— Необходимость повторной идентификации, — комп был непреклонен.
— Охренел вконец. На, жри, упырь, — Макс вбил код. — Сука, что ж ты делаешь, а, помощничек сраный? Ёп!!..
В голове возникло ощущение забивания в неё свай. Острая боль, казалось, долбилась о стенки черепа, пытаясь вырваться наружу и явить своё естество окружающему миру.
— Код принят. Обнаружены изменения структуры ДНК хозяина. Принять: да, нет?
— Ты совсем долбанулся, урод? Какие в жопу изменения? Это же я. Я, мать твою. Максим, нахер, Нимов, твой единоличный господин и повелитель. Что за херню ты мне тут порешь, а, удолбище электронное?
— Изменения ДНК. Принять: да, нет?
В голове снова вспыхнуло. Казалось, что какой-то бесплотный столяр вгоняет в неё такие же бесплотные, но весьма ощутимые гвозди-стодвадцаточки. Вбивает неспешно, с чувством, расстановкой и наслаждением.
— Мля, принимай, мать твою, уродина. Да, нахер. Козлина вонючая, нашёл время, когда тупые вопросы задавать. Коли обезболивающее, срань электронная, у меня чан сейчас взорвётся. Что ж ты тянешь, сука?
— Сбой диагностики состояния организма-носителя. Повторный запуск.
— Пошёл в жопу, говно железное. Обезболивающее коли, урод. А, нахер — ручное управление.
Комп писнул и как будто нехотя выдал меню ручного выбора медицинских препаратов. Дрожащими от разрывающей голову боли пальцами Макс выбрал пункт самого быстро и сильнодействующего анальгетика, указал тройную дозу и нажал на ввод. Запястье укололо, а через десять секунд по телу начала разливаться прохладная немота. Нимов, тяжело дыша, привалился к стене.
— Ох и отходнячок будет, наркотам клубным такой не снился, — тело охватили истома и блаженство, — зато живой и не болит ничего. Потом ещё какую-нибудь шнягу вколем когда снова разложит, кассетки-то у нас, как я понимаю, для военсталов предназначались, а химия в них такая, что если владельца и ухайдокает шальной пулей, так он даже мёртвый сможет устроить шоу программу своим врагам, стимуляторами подкачиваемый. Со стриптизом там, и голыми женщинами… да что со мной происходит-то?
Макс, тяжело дыша, осмотрел помещение, когда-то, судя по всему, бывшее либо караулкой, либо комнатой дежурного: пыльные стеллажи, традиционный мусор, возрастом своим восходящий к эпохе победы коммунизма, но вид имевший ровесника если не динозавров, то неандертальцев уж точно, валяющиеся на полу тряпки, в которых можно было узнать военное обмундирование, какие-то древние приборы непонятного назначения и зеркало около входа, с тремя ржавыми крючками вешалок сбоку. С трудом поднявшись, Макс подошёл к нему, выключил ПНВ, зажёг фонарь…
И отшатнулся — из зеркала на него смотрела жуткая рожа, в которой с большим трудом он узнал своё лицо. Недельная щетина, бледность, переходящая в какую-то покойницкую синеву, просто грязь, несколько ссадин и царапин, но самым пугающим было не это — выпученные глаза, казалось, были залиты кровью, а обострившиеся изменённые черты лица намекали на то, что в скором времени человеческим его назвать будет очень сложно. Боль в голове почти сошла на нет, напоминая о себе лёгкими покалываниями где-то в затылке.
— Что за? Да что со мной такое-то? — произнесло отражение в зеркале одновременно вместе с ним. — Когда ж меня в такое чудище развезло-то? Спокойно, только спокойно, не нервничаем. Попробуем принять это как факт… да в задницу этот факт, я же человек. Человек, да, а не сраный мутант, ведь так? Это всё пройдёт, это всё вылечат, — Нимов всячески пытался себя успокоить. — Вот доберусь до Базы, а там… а что там? А там Маха, она у нас кудесница. Положит меня в бокс, будет колоть разную дрянь и облучать разной фигнёй. Может быть. А что если Базы уже и нет, что добрались до неё вояки и разнесли к херам начисто, вместе с Махой и оборудованием? Нет, на Базу нам хода нет — далеко это и неизвестно что там, а вот если попробовать добраться до своего начальства… а ведь вариант. Придёшь ты такой красивый к профессору Завадскому, если до этого тебя никоновские орлы не пристрелят с перепугу, и скажешь — писец мне, Пал Валентиныч, не могли бы вы это исправить? А он тебя обнимет по-отечески, к медикам отведёт, на эксперименты, скорее всего, в тамошний виварий. В сраку это всё. Высплюсь, а там буду решать уже.
Макс привычно воткнул у двери два датчика движения, достал спальный мешок и завалился спать. Сон навалился на него тяжёлой тёмной одурью и походил больше на потерю сознания, но Нимову это было всё равно — события последних дней, накопившаяся усталость, и кое— что ещё, наконец-то полностью обессилили его тело, задвинув сознание на задний план. Он лежал бесчувственно, подобно манекену, не чувствуя преобразований своего организма — мышцы рук становились жёстче и сильнее, а кисти рук немного удлинились. Сознание было где-то далеко, впрочем телу того и было нужно — чудесам, даже страшным, традиционно положено случаться во время сна. Макс проспал два дня.