Глава 7
— Гвоздь, тебе когда-нибудь кто-либо говорил, что ты урод и чмо болотное? — Хендрикс налегал на водку не закусывая. Была та субстанция до безобразия палёной, воняла химией, но альтернатив не было, а Хендрикс желал именно нажраться, чтобы заглушить в кои-то веки проснувшуюся совесть. — Ссыкло ты, Гвоздь, вот уж извини.
— Ты бы за базаром последил, дерьмо аномальное, — Гвоздь понимал, что поступил неправильно, а в какой-то мере даже и струсил, но считать себя виноватым полностью всё равно не желал. — Не было у нас альтернатив, понимаешь, не было. Ты бы сам полез по кустам его искать, а? Умер он там, скорее всего, понимаешь? Умер.
У всех троих перед глазами ещё стояли последние события: медленно вращающийся в аномалии БТР, лупящий крупным калибром, разлетающиеся во все стороны песок, куски асфальта и щепа от деревьев. Спасло, по всей видимости, лишь то, что каруселью в прицел чудо-техники вносилась приличная помеха — постоянно менявшееся и невозможное к предсказанию положение в пространстве точности стрельбы не способствовало. Не сговариваясь, все трое дёрнули сначала по кустам, осыпаемые щепками и рваной листвой. Попадавшиеся порой ржавые волосы с шипением и потрескиванием оставляли на защитных костюмах кривые опалины. По сторонам иногда срабатывали аномалии, а в какой-то момент Матрас с матерным рёвом покатился кубарем по земле, по недосмотру влетев ногой в слабенькую, а потому почти незаметную закрутку. Когда сквозь кусты забрезжил просвет, позади раздался сильный взрыв и стрельба стихла. Выбравшись на дорогу, Гвоздь решил вести команду назад к столовке Борща, поскольку защитные костюмы всех троих после пробежки по кустам вид имели жалкий и ни о каком продолжении выхода речи быть не могло. Учитывая обстоятельства последнего их разговора, Гвоздь планировал стрясти с него новую броню либо за так, либо же за очень смешную сумму, однако о дальнейших действиях команды мыслей у него не было никаких — все остальные планы последних дней порушились один за одним и было непонятно, что им делать дальше. Собирался он побеседовать на эту тему с Борщём, но тот как назло куда-то свинтил, оставив в столовке за главного бармена Васю.
— Своих бросать не принято и пофиг, — пьяно изрёк Хендрикс.
— Ты, качок, хочешь в крутого поиграть? — в голосе Гвоздя громыхнула ярость. — Ну так давай, рули туда назад, шарься там по кустам. Кто у нас главным в отряде был? Я. А это что значит? Что решения, влияющие на жизнь его членов, тоже принимаю я. Что, нам нужно было там всем полечь, да? Там же всё в волосах и не забывай про время суток — много ты ночью найдёшь? Он же на радарах не высвечивался, ты бы его как, по запаху искал? Ты же сам видел, во что броня превратилась. Героизм с самоубийством не путай.
— Всё равно, неправильно это, — Хендрикс настаивал на своём.
— Мля, Матрас, ну объясни ты этому свободовскому недоумку, что полегли бы мы там все…
— Ты, ментяра, как меня назвал? — вспылил Хендрикс.
— Остынь, а, — изрёк холодным голосом Матрас. — Гвоздь дело говорит. Реально все полегли бы там. Работал бы у него ПДА — другое дело, а так непонятно, где его искать и что с ним вообще случилось. В сеть же не пошло некролога…
— Во, правильно. В сеть, сука, не пошло некролога, — Хендрикс продолжал упорствовать. — Может у него комп сдох.
— Ты чо, дебил что ли? — Гвоздь уже был близок к окончательному срыву. — У него комп научный, мозги твои прокуренные, понимаешь? Научный, драть ту люсю. Наши с его компом и рядом не стояли. Катком по нему прокатись, он и после этого работать будет. Ты наручные часы ещё с орбитальной станцией сравни. Компы научников не передают некрологов в сеть, они вообще в сети не светятся, если их хозяин того не захочет. А лаборант в сеть его не выводил. Мля, ну ты реально тупой.
— Ну ты, Гвоздь, красава, — Хендрикс остывать категорически не желал. — Бэтр тот кто, по-твоему, вынес? Я чо, не слышал, как он там рванул?
— И фигли толку? Следующим выстрелом тебя бы положили, или меня, или вон Матраса. Кто там засел ты знаешь? И я не знаю. И пох, что там Борщ про научный форпост пел — тот форпост вынести раз двадцать с того момента могли. Не вопрос: хочешь подохнуть — вали к Пансионату, я тебя не держу. Только если совесть свою сраную очистишь посмертно — вышестоящему божественному начальству на меня не жалуйся, лады? Я им сам всё расскажу потом, при личной встрече.