Пятьдесят метров необычного лесного массива отряд преодолевал, казалось, целую вечность. Полное отсутствие кустарника облегчало видимость, но уже одна форма самих деревьев нагоняла мрачный ужас неизвестности. Индикатор аномалий молчал, и это бесило Гвоздя ещё больше — их отсутствие вполне могло компенсироваться чем-то гораздо худшим, прибору не известным. То же самое читалось и на лицах Матраса с Хендриксом. Отчасти обнадёживало, что локатор живых существ также не подавал тревожных сигналов, хотя Гвоздь был уже готов поверить в неисправность своего компа, нежели в его показания.
Дом, к которому вышел отряд, никогда не был жилым. Встретил он их молчаливыми дверными проёмами, в которых никогда не стояло дверей, и пустыми окнами, не знавших стекла. Пятиэтажка, окружённая странным лесом, никогда не слышала кухонных разговоров и детского смеха. Жизнь в этом месте никогда не останавливалась — её здесь никогда не было.
За время пребывания на Аномальных Гвоздю доводилось заходить в различные пустые дома. В из последних сил стоящие деревянные деревенские, в древние коммунальные клоповники, в многоэтажные ульи, бывшие когда-то общежитиями при заводах с уже забытыми названиями. Недострой тоже попадался. Поначалу Гвоздя это пугало, позже, несколько пообтеревшись, как будто привык, но сейчас ему казалось, что он вновь ощущает себя неопытным новичком, боящимся каждого шороха. Недостроенный дом пугал своей тишиной, как будто беззвучно вопившей, что здесь нет места живым.
Вошли в подъезд и выбрали комнату на первом этаже, из окна которой можно было бы наблюдать за проглядывающей сквозь деревья дорогой.
— В жопу это всё. Пойду растяжки ставить, — нервно прошептал Матрас. — А ну как кто со спины полезет. Гвоздь, пусть Хендрикс меня прикроет, а?
— Давайте, только не телитесь там особенно, — ответил Гвоздь, не отрываясь от окна, — из сети все вышли?
— Угу, не маленькие. Нечего отсвечивать у них на компах, сами знаем. Далеко соваться мы тоже не будем.
Гвоздь продолжил пялиться на едва заметную дорогу. Всё было неправильно — шли по давно нехоженой дороге как по пляжу, сунулись в странный лес, о котором вообще ничего известно не было, как к подруге в бюстгальтер. Про недостроенный дом и говорить нечего — не обошли его даже, сразу в комнату полезли. А ведь тут ещё один такой дом есть. По уму бы комнаты надо все проверить на предмет «нету ли там кого?». А если есть, то что тогда? Если там зверьё какое — шума будет ого-го, а шуметь сейчас никак нельзя. И всё на грани суеты, в медленной спешке, когда можешь и быстрее, но уже нельзя, а хочется. Сколько раз помереть могли за последние полчаса, не сосчитать.
А всё из-за этой толпы мертвяцкой. Не те ли это вояки, про которых Борщ рассказывал? Даже если и те, значения это уже не имеет. Те, эти, наши, не наши… важно количество и броня. Сколько там Матрас насчитал, порядка тридцати где-то. Бронька у них не самая слабая, шлемы опять же. Скольких мы снимем, пока они прочухаются, троих, четверых? Даже если десятерых (стрелять-то нужно в голову, а там шлем — поди попади ещё), остальные двадцать вдарят к тому моменту по нашей лёжке из всех стволов. Вояки опять же, у кого-то из них и что-то серьёзнее автомата может оказаться. Такое, что сразу в фарш, без вариантов.
— Терпеть не могу эту неопределённост, — думал Гвоздь. — Снаружи выгляжу сталкером, а внутри ну совсем не сталкер. Потому что никогда и не был сталкером. Никогда их не понимал. Ну как можно лезть непонятно куда, зачастую не зная, что тебя там ждёт, а порой даже не осознавая, куда ты вообще лезешь? О да, сокровища ушедших поколений и государств, бумажки, груды радиоактивного говна и разное аномальное дерьмо. Великие загадки, секреты и прочие тайны трусов Шахерезады. Стоит оно денег? Возможно. А жизни? Своей жизни, единственной и неповторимой. Да не стоит ни хера. Вон парни на дороге деньги любили, думали, что помогут им серьёзное снаряжение с крутым вооружением, а им по мозгам Радар, или что-то в этом роде, разок вжарил и всё. А может и выбросом прошедшим приложило, но большой разницы для них это уже не имеет. Тащутся по дороге, мычат что-то и ни деньги им не нужны, ни прочие блага цивилизации. Да что там, сами себе не нужны. Нет у них смысла в жизни, потому что жизни этой у них тоже больше нет. И сознания толком тоже нет, остался лишь набор приобретённых рефлексов и чего-то ещё. Всё, отъездились.