— Полно вам на себя наговаривать. Дело не в вас и не в ваших покойных товарищах. Вспомните, какую нагрузку вы испытывали, когда ваш компьютер выводил изображение с экрана в ваше сознание.
— Голова потом болела, мутило жутко. Это же тренировка нужна постоянная, как она объяснила.
— А теперь вспомните, было ли что-то похожее при общении с Марией?
— Как будто шум был в ушах, тихий такой, но хуже не становилось точно. Что вы хотите этим сказать?
— То, что Мария, скорее всего, только делала вид, попутно навешивая вам лапшу на уши, что общалась с вами посредством ваших компьютеров, а вся нагрузка этого общения ложилась на неё саму. Я попробую провести аналогию: в вашем общении вы были на месте невидимок, а сама она была в роли сержанта. Нет, поверьте, я не хочу сказать, что Мария является сержантом, но вполне допускаю возможность, что её потенциал может позволять ей управлять и этим порождением Аномальных Территорий.
— Но это значит, что в любой момент она могла нам приказать и мы бы там только что цыганочку с выходом танцевать не стали?
— Мыслите в верном направлении, но меня интересует другое — Мария могла это сделать, однако же почему-то не делала. И более того — всячески показывала вам, что делать это не собирается. Сержанты на такое не способны — они созданы для того, чтобы подчинять себе всё, до чего могут дотянуться. Не знаю ни одного порождения Аномальных, которое могло бы заботиться о человеке. Вот сожрать его — это да, желающих предостаточно.
— Сверх-человек?
— Я бы назвал это недостающим звеном. Понимаете, какое дело — Маша, при её потенциале, никак не подходит на роль того, кто поведёт сержантов в бой. Возможность не подразумевает реализацию и тем более не подразумевает желания этой реализации. Вы сами можете представить, что она отдаёт приказ об убийстве населения маленького городка, к примеру, пяти сержантам, а те передают его невидимкам? Последние любой приказ выполнят беспрекословно, но вот сумеет ли Маша такой приказ отдать? Найдёт ли она в себе силы его отдать? Значит, возможно, это должен быть кто-то такой же, но не она.
— Понимаете, какое дело, — Михалёв поправил очки, — командирские качества не являются чем-то, что можно приживить. Их можно только развить и воспитать. Но для этого потребуется ломать личность воспитуемого, выворачивать её наизнанку, перекраивать по-новому. Только даже это не даст никаких плодов, если у воспитуемого нет хоть маленьких задатков качеств командира. Невозможно из ничего создать что-то, должен быть какой-то базис. Поймите меня правильно, тот, кто отдаёт приказы и командир — это не одно и то же, но даже для отдачи приказов необходимы определённые свойства характера. Из того, что вы описали, следует, что Мария ими, скорее всего, не обладает. Пока, по крайней мере. Венечка, что там у нас с процедурами?
— Вас ждём-с, Валерий Семёнович. Что будем делать с рукой? — Камышевский раскладывал хирургический инструмент.
— Лечить, Вениамин Матвеевич, всенепременно лечить. Приступаем. Макс почувствовал слабый укол и отключился.
* * *— Вы очень быстро идёте на поправку, юноша.
Казалось, что ужин сошёл со страниц какой-либо книги по теме диетологии. Михалёв объяснил это тем, что он старый человек и в его возрасте уже нельзя относиться к еде настолько безответственно, как это делает молодёжь. Камышевский же, хоть и никак это не комментировал, своим видом выказывал молчаливое согласие. Впрочем, Максу после двух дней искусственного сна, вызванного необходимостью наибольшего обездвиживания для нормального срастания повреждённых тканей, это было без разницы — есть хотелось зверски. В обеденной, как её называли оба доктора, царил полумрак. Почему все люминесцентные лампы на базе были заменены древними лампами накаливания, Макс не понимал, однако спросить об этом стеснялся.
— Сколько с вами работаю, Валерий Семёнович, всё не устаю вами восхищаться, — Камышевский размышлял о чём-то своём. — Не удивлюсь, если в один момент на нашем столе окажется какой-нибудь мертвяк, которого вы не просто поставите на ноги, но который потом вас ещё и благодарить будет.
— Вениамин Матвеевич, ну это вряд ли, хотя кто знает. В конце концов — что мешает нам это попробовать? Осталось только где-то достать соответствующую особь… а мы вот молодого человека попросим притащить нам живого мертвяка. Я подразумеваю целого. Шучу, шучу. Сколько уже Борщевского прошу о доставке хотя бы одного живого мутанта, так всё у него то людей нет, то мутанты мрут по дороге. Якобы случайно, как вы понимаете.