— Парень, выходи. Я знаю, что ты там прячешься.
— Я вот тоже знаю, где вы находитесь. Обходить не пытайтесь — вы у меня как на ладони все.
— Гвоздь, — один из сталкеров подошёл к обладателю компа с пропуском на научные базы Института, — ты кого там спалил? У нас с Хендриксом на радарах всё чисто.
— А он у вас и не высветится. Это ботаник, а у них всё не так, как у людей. Слышь, пробиркин, — это относилось уже к Максу, — выходи. Правда, не обидим.
Вот за что Нимов был благодарен Михалёву и Камышевскому, так за проделанную ими разъяснительную работу на предмет полезных свойств различных артефактов как по отдельности, так и в комбинациях. Что-то Макс знал, но что-то стало для него в новинку. Особенно он оценил комбинацию «вспышки» и «каменных мозгов», усиливающей у использующего устойчивость к неприятным ощущениям воздействия пси-излучения. Поразмыслив, Нимов сделал у себя в памяти пометку, что возможно эта комбинация может сводить постэффекты от использования комповой системы ментального формирования изображения на нет и при случае надо будет это проверить. Вспышка Максу досталась от Шибахары по наследству, а «каменные мозги» ему пришлось выбивать из под куста, попавшегося на суперпуперском пути и обтянутого «тухлым пудингом» — то ли аномалией, то ли каким-то растением, вызывавшим при попадании на кожу жертвы неудержимую у той диарею. Получив всё необходимое для создания комбинации, Нимов решил поэкспериментировать и результатом остался удовлетворён — хоть в глазах слегка мельтешили мухи, но головной боли и слабости не возникало. Оставшиеся на тот момент полдня Макс провёл в своеобразной тренировке, одновременно двигаясь по известному маршруту, попутно наблюдая его на «правом экране» и балуясь с левым — он учился заходить и выходить из меню, а также набирать текст усилием мысли. Хоть голова и не болела, но напряжение ощущалось.
То, что Гвоздь (так звали обладателя компа, отобразившегося зелёной точкой на максовом радаре) принимал за молчаливое раздумье, на самом деле было сопоставлением его физиономии с лицом некоего Сени Гвоздя, значившегося в списке внештатных сотрудников Базы. Стоило только прозвучать прозвищу, как на экране поиска у Макса возникло слово «гвосьть». Выругавшись про себя и исправив опечатки, Нимов запустил наконец поиск и убедился, что обладатель зелёной точки и вправду является тем самым, за кого себя выдаёт. Неприятностей вроде бы не обещалось.
— Сеня, я выхожу, только вы не стреляйте. Я вам тут подарок принёс, шашлычку намутим. Макс вышел к костру, раскрыл пакет и вынул из него «льдинку».
— Тут килограмм пять где-то, на нас на всех хватит. А, да, меня Максом зовут.
— Ты откуда такой вылез-то? — взгляд Гвоздя сквозил недоверием.
— С Третьей. Сеня, не параной. Сам же всё на своём радаре видел. Если бы я хотел вас положить — приложил бы по вам подствольником вон с того холма, а не выходил чуть ли не с поднятыми лапками. Вы ж здесь как на ладони.
— Разумно, — Гвоздь опустил автомат. — Так зачем ты к нам пошёл? Может тут бандюки сидели бы, с крадеными компами, взяли б они тебя тёпленьким…
— А то по вам не видно, что вы не бандюки. Ваши разговоры на всю ложбину слыхать, так орёте, да ещё и от стен вагона отражается. Были б вы бандюками — не разговаривали бы сейчас.
— Это он верно подметил, про вопли наши, — один из сталкеров снова присел костру. — Гвоздь, он дело говорит.
— Это что, мясо? — другого сталкера явно озадачил полиэтиленовый пакет с изморозью внутри в руках Нимова.
— Ага. Свинина, первой свежести, личноподстреленная и свежемороженая. Её есть вообще можно?
— Знатного зверя завалил. Сам? — в голосе Гвоздя прозвучали нотки уважения.
— Не совсем. Собачки под чутким руководством психи-псюхи начали, ну а я, если можно так сказать, расставил бронебойными точки над i в финале. С жирной кумулятивной напоследок.
— Да без разницы. В Зоне вегетарианство не в почёте. Что кабан, что плоти, что псевдо-гиганты. Есть захочешь — ещё не такое съешь.
Присели у костра, нанизали мясо на куски арматуры, зарядили его на готовку, разговорились. Звали двух других сталкеров Колей Матрасом и Димой Хендриксом, и вёл их Гвоздь к научникам, как перспективных работников, поскольку Борщ, по его словам, ну совсем цены на артефакты начал опускать, а на снарягу — задирать.
— Так что выгоднее теперь с ботаническим народом работать, хоть и ходить до ваших баз не близкий свет, — подытожил Гвоздь.
— Не светит вам на институтских базах ничего.
— Это почему? — недоверчиво поинтересовался Хендрикс.