— Много вопросов, Борщ, очень много, — Гвоздь крутил в пальцах зажигалку. — Не думал я, что ты настолько осведомлён.
— А у меня работа такая, быть осведомлённым, — от простоватого администратора не осталось и следа. — Как говорили мудрецы: не можешь остановить безобразие — возглавь его. Твои предположения?
— Борщ, ты издеваешься? Я неделями шатаюсь по полям, и там нет ни телевизора, ни интернета, ни вообще какой-то связи с внешним миром. Только иногда попадаются немытые мужики, норовящие пристрелить тебя прежде, чем ты с ними поздороваешься, да голодное зверьё. Слухи одни, да и те не на эту тему.
— Допустим. Только ты на списочек посмотри, а теперь задай себе вопрос — сколько из этих людей были как-то связаны с Институтом, а конкретнее с Третьей его Базой? Юноша, кстати, как ваша фамилия? Нимов, я угадал? Нет нет, вы не говорите, я по фотографии вас узнал, только вот не сразу. Вас, к слову, обвиняют в пособничестве чуть ли не мировому терроризму, а всё из-за того, что вам довелось работать с господином Пал Валентинычем Завадским и уехать сюда как раз накануне последнего выброса, который уже чуть ли не очередным Взрывом кое-кто называет.
Макс смотрел на список, в котором периодически попадались знакомые ему фамилии. Было там всё институтское руководство, были там и его близкие знакомые. Были там и Михалёв с Камышевским, напротив фамилий которых стояли пометки о незаконных махинациях с крайне опасными биологическими объектами, был там и Шибахара, около чьей фамилии наличествовала пометка, что подозревается он в шпионаже в пользу иностранного государства.
— Это всё абсурд, это всё какой-то абсурд — Макс отказывался верить своим глазам.
— И я с вами полностью согласен, молодой человек, — Борщ протёр платком взмокшую лысину на своей голове. — Ваша реакция лучше всяких слов говорит о том, что мы все находимся в глубокой заднице. И только господин Тихонов по-прежнему пытается строить из себя Джеймса Бонда, хотя больше он похож на пленного партизана на приёме у какого-нибудь группенфюрера СС. Сеня, ты ещё не понял, что нас всех заведомо записали в злодеев и в пособники мирового терроризма?
— Борщ, я тебя таким откровенным никогда не видел, а мама с детства учила меня не доверять торгашам, потому что обман у них в крови от рождения.
— У меня тоже была заботливая мама, но мы сейчас про другое. Хорошо, если ты настолько упорен, то можешь идти до ближайшего кордона и проверить мои слова на практике. Я устал тебя в чём-то убеждать. Хочешь играть в крутых спец. агентов — играй, не буду тебе мешать. Скажу только, что с юга вместо колючей проволоки уже возводят бетонную стену высотой в десять метров. Такую и химера не перемахнёт. А чтобы у химер и мыслей таких не возникало, на стену также ставят по роботизированному огневому комплексу через каждые сто метров. И такое планируют возвести вокруг вообще всех Аномальных. Я даже не представляю, кто и с какой целью вложил в это предприятие такие колоссальные суммы. Напоследок — откровенность моя вызвана тем, что из списка в данный момент ты единственный, кто есть на нашем скромном привалочном пункте. Все другие либо недосягаемы, либо уже совсем недосягаемы. Так что думай сам.
— Не суетись, Борщ, — Гвоздь, казалось, был совершенно не тронут его откровениями. — Что на этот счёт Долговцы думают? Сам же знаешь, на чьи деньги они тут живут.
— Думают они, что дело очень плохо, — в дверном проёме возник высокий человек в чёрном защитном костюме с характерной эмблемой.
— О, Буря, а ты тут какими судьбами?
— У Борща спроси. Он тебе про один из наших квадов, который вояки накормили свинцом до отвала, ещё не рассказывал? И кстати — Свободовцы умудрились у голубых, которые в касках, отбить Хаммер с М61-4 на турели, когда те, которые в касках, к ним приехали с недружественным визитом. Кстати, вояки неплохо вляпались на ТочПриборМаше — сцепились они там с какими-то ребятами, а у тех что что-то серьёзное было. В общем, пси-излучение там сейчас зашкаливает — на километр не подойти и мертвяков много. Главный наш уже к Свободе с делегацией отправился, договариваться хотят. По ходу накат пошёл на всех, кто к Зоне имеет хоть какое-то отношение. Борщ, чего хотел-то?
— Дело у меня было к вашему главному, но он сейчас недосягаем, да и решилось уже всё, как я понимаю. Собственно как раз на тему «а нельзя ли организовать переговоры» ко мне обратились буквально два часа назад свободовцы.