— Ладно, допустим, — Борщ был раздражён и этого уже не скрывал. — Но вот ты, лаборант, неужели сам не догадался, кого вы прихлопнули?
— Прошу прощения, как мне вас называть? — Макс почему-то смутился. Ощущения были такие, как будто его распекает начальство.
— Борщ. И давай уже на ты — возраст тут значения не имеет, этикет же в данном месте считается пустой тратой времени, а порой и дурным тоном.
— Так вот. Мертвяк он и есть мертвяк. Да, читал я шурин дневник и фотографии тоже видел. Было у меня одно предположение, но хорош бы я был, если б просто предположения начал высказывать. Хотелось, скажем так, получить предварительно совета старых и умудрённых жизнью людей. Могу только одно сказать — таких доспехов в Институте не использовалось…
— Во, — Борщ в торжествующем жесте указал пальцем в потолок, — золотые слова, лаборант. Не использовалось. Как звучит, а? Вы хоть обратили внимание на эргономику, работнички лабораторно-полевые? Не делают сейчас так и делать не будут — эта броня морально устарела ой как давно.
— Морально устарела, — продолжил он уже более задумчивым голосом, — но не по своим характеристикам. Тяжёленькой наверное показалась да, Гвоздь?
— Что-то ты темнишь, друг мой Борщ, — Гвоздь имел непонимающий вид, — но ты прав. В такой не особенно побегаешь.
— Побегаешь, Сеня, побегаешь. И даже попрыгаешь. Собственно для этого и нужен этой броньке аккумулятор. Работает она за счёт него и от твоих же движений частично подзаряжается. Только вот незадача — выдохся этот аккумулятор, а иначе мысль о продаже этого доспеха после его примерки пришла б к тебе в последнюю очередь.
— Борщ, давай я тебе скажу всё, что о ней думаю, а ты дополнишь. Экзоскелетом ты никого не удивишь, ну разве что новобранцев наших. Да редкость, но известная достаточно давно. Мысль моя первая была, что разрыл тот мертвяк, пока ещё живым был, какую-то лабораторию, прибарахлился там и пошёл бузить. Если учитывать, что бронька эта не единственная, судя по фотографиям, то разрыла ту лабораторию какая-то группа, осевшая где-то на севере. Кто у нас сидит на севере? Правильно — Монолит. В чём я ошибаюсь?
— В принципе логично. Только есть один момент — фотографии эти были сделаны не у Припяти и даже не у Станции.
— Ты достал уже говорить загадками.
— Это место находится где-то северо-западнее Станции. Километрах в десяти, если не больше.
— Погоди, туда же не ходит никто. Там пятен радиационных и аномалий, что в твоих матрасах клопов.
— Именно. Никто туда не ходит, — колкость относительно матрасов Борщ пропустил мимо ушей. — В связи с этим возникает вопрос — кто же там такой засел? Старомодный, но задавший воякам на ТочПриборМаше перца. И смущает меня ещё один момент, а именно оружие у этих ребят на фотографии. Покойный к вам с такой же дурой выбрел?
— Если бы, — вздохнул Макс с сожалением. — ОЦ-26 у него была и комп этот вот полудохлый.
— Не густо, прямо таки скажем, совсем негусто, — Борщ выглядел усталым. — Будем разбираться. Ох и тёмное это дело. Тёмное.
* * *— Так, что у нас тут?
Макс лежал в небольшой комнате, переоборудованной под спальное помещение, и изучал информацию, слитую из компа бывшего владельца гвоздёвой брони. В комнате той, помимо него самого, спал Гвоздь со своей командой. В воздухе витал алкогольный перегар, пахло немытыми мужскими телесами, несвежими носками и раздавался богатырский храп. По правде сказать, Макс рассчитывал на наличие в компе фотографий — уж слишком необычным был этот неизвестный солдат и пришёл он наверняка из не менее необычных мест. Но фотографий не было ни одной, равно как не было и никаких путевых заметок, маршрута следования и переговоров с командованием. Повреждены были все лог-файлы, кроме двух последних отметок медицинского, одна из которых гласила, что владелец компа попал в мощное пси-поле, а вторая констатировала его смерть. Образ содержимого блока памяти также был безнадёжно повреждён и Нимова это бесило. Хотелось встать и отправиться на этот самый ТочПриборМаш чтобы поискать сослуживцев покойного с целью ознакомиться с содержимым их компов.