— Не спится, лаборант? — Хендрикс поднялся и достал сигарету.
— Угу. Нервы, знаешь ли. Скажи, ты что-нибудь в радиотехнике рубишь?
— До того, как в Зону пришёл, компами пробавлялся. Нет, не нашими, а простыми. Сборка там, проверка работы. Так всё это надоело в один момент, захотелось свободы. А ты к чему спросил?
— Вот скажи, а может такое быть, чтобы у компа вынесло всю память? Она же защищённая.
— Сказки всё это про её защищённость. Билась у многих неоднократно.
— А вот так, чтобы две последние записи целые, но больше нет ничего?
— И маршрута следования нет?
— И его тоже.
— Что за записи? Про электричество что-нибудь есть? Не дружат тонкие технологии с электрами, может покойный в какую забрёл?
— Нет, там следов попадания в электру не было. Комп бы тогда сдох напрочь, а этот подглюкивает только малость.
— Так что за записи-то?
— Попадание в пси-излучение и смерть.
— Я бы предположил, что до пси-излучения была сильная электромагнитная помеха: могло потереться всё, что было до неё, а потом начать писаться как бы с нуля. ПЗУ подобное могло пережить, а вот перезаписываемая часть — далеко не факт. И я бы посмотрел навигационку — она у того компа скорее всего вылетела.
— А, без разницы. Всё равно ничего не сделаю. Может Борщ чего нахимичит со своими причиндалами, а мне сейчас по любому не получится. Пошли на улицу, там хоть воздух свежий, да и мужикам мешать трёпом не будем.
В воздухе висела лёгкая дымка и моросил дождь. Хоть календарь компа и утверждал, что сейчас на дворе май месяц, но создавалось ощущение находящегося на подходе октября. В нескольких гаражах и ангарах горели костры и оттуда доносились песни под гитару — сталкерам не спалось. Где-то звякали стаканы и велись задушевные разговоры про различную небывальщину, участниками которой рассказчикам довелось либо бывать, либо которую довелось им слышать от своих знакомых. Всё это походило на какое-то абстрактное слияние пионерского лагеря с партизанским отрядом.
— Вот уж действительно царство вечной осени, — Хендрикс присел на грубо сколоченную скамейку. — Сколько уже тут бегаю, а всё не устаю удивляться. Если к периметру идти, то вроде всё нормально. И трава там зелёная и всё как положено в это время года, но вот если идти на север…
— Радиация может?
— Тоже так думал поначалу. Только мужики говорят, что не радиация. Вернее и она тоже, но как эхо прошлого. Трава уже пожухшая растёт как будто. Я сначала не верил, пока сам не увидел, как на выжженном поле ростки сухие и пожухшие лезут. И листочки жёлтые и сухие из сухих же почек. Порой даже кажется, что время здесь остановилось. Дома хотя бы возьми — уже обвалиться должны были ой как давно, однако ж стоят и только штукатурочка с них осыпается помаленьку, да обои отходят малость. Про грузовички, которые ржа не берёт, наверняка сам слышал.
— И видел. Один такой у нас перед Базой стоит. Вот только лезть в него желающих не находится. И вроде нормально с ним всё, судя по камерам и датчикам, которые туда запихивали, а всё равно — не может он таким новым быть. Как вообще такое возможно, вот в чём вопрос.
— О чём вы там с Борщём и Гвоздём вчера тёрли?
— Гвоздь завтра сам расскажет. Он у вас старший, а мне через его голову прыгать не хочется. Плохо всё очень, только и могу сказать. А за подробностями я уже сказал к кому.
— Куда пойдём-то дальше, он не говорил?
— Куда вы пойдёте — не знаю, а я — на север. На юге я уже был.
— На севере тяжело. Можно к моим бывшим единомышленникам зайти, но места там мрачные и дурные.
— Зверьё, люди?
— Не, просто непонятки. Не аномалии, а именно непонятки. Был случай, я тогда ещё со Свободой бегал. Выбрело на наш патруль однажды два мужика — глаза у обоих чумные напрочь, бред какой-то несут, что вышли они, якобы, к заброшенному городу. Начали их расспрашивать — они всё талдычат, что в десяти километрах от нашей базы этот город находится. Ну а мы-то там не первый день жили, понятное дело, да и дальние выходы в ту сторону были. Знаем, в общем, что нет там никакого города. Первая мысль у нас — какой-то травы мужики нанюхались по дороге, не иначе, синькой-то от них не пасло, учуяли бы. Тут-то один из них начинает фотографии показывать, а на фотографиях тех площадь широкая и посередине её бюст дядьки какого-то с бородой установлен.
— Ленин что ли?
— Да вот не Ленин. На В как-то. Веранский, Варенский…
— Вернадский может?
— О, точно. А ты откуда знал?
— Литературу читал узкоспециальную, скажем так.