— Не, ты не думай, я институт тоже закончил, но вот о том, чтобы вместо памятника Ленину в городах того времени ставили чей-то другой, не слышал ни разу. Сталина, Дзержинского, кто там ещё — могли, но вот этого, как его…
— Вернадского.
— Точно. Не могли поставить ну никак. Не то время было. Что скажешь?
— Соглашусь, что город странный. А дальше что было-то?
— Да вот непонятно. Мужиков, понятное дело, держать не стали, но старший наш в то место отряд послал на разведку, для очистки совести, так сказать. Города никакого они не нашли, но один из разведчиков говорил потом, что видел какое-то марево, а другому пригрезилось огромное, заросшее травой бетонное поле.
— А сам туда потом не ходил?
— Была у меня такая мысль, да вот всё не складывалось. Артефактами те земли точно небогаты, а какой тогда смысл туда за так лезть?
Хендрикс замолчал, как будто пытаясь подобрать ответ на тот вопрос, затем продолжил.
— Хотя ты знаешь, а я бы туда сейчас сходил. Все как бомжи какие-то носятся за артефактами, друг друга поубивать готовы, денег хотят настрогать по-быстрому, а тут такие загадки. Если б ещё точно знать, что в таких местах не останешься, так с радостью бы полез, но жизнь у меня всё же одна, да и рисковать понапрасну не хочется. Если честно, то боязно стать таким, как те мужики, которые город тот видели — ведь знаешь же, что так быть не можешь, но понимаешь, что на ровном месте глаза в блюдца не превратятся, да и фотографии несуществующей местности сами в компе не появятся. Начнёшь думать на эту тему — у самого крыша съедет. Я почему к Гвоздю и подался от Свободы — хотелось с учёными на эту тему поболтать, а в идеале к ним устроиться. Они ж по таким местам порой лазят, откуда нашего брата сталкера вперёд ногами зачастую выносят, хотя чаще всего и выносить-то нечего. Их, впрочем, тоже порой, но реже. Да вот не склалось, как видишь. У Матраса что-то похожее. Вроде как накопил он однажды денег, вернулся на родину… что там у него произошло — никому не рассказывает, но через некоторое время снова появился здесь, хмурый как туча заявил, что не в деньгах счастье и что делать ему за периметром нечего. Говорит, что скучно там и жизни нет, но кто его знает. По старинке побегал за артефактами, сладил себе экипировочку, тут и мы с Гвоздём ему попались, затем и ты на нашем жизненном пути повстречался.
— Это ещё как посмотреть, кто и на чьём пути. Если моих найдём — походатайствую за вас, насколько смогу. Только их сначала надо найти и догнать. Я-то думал, что Борщ насчёт их местоположения в курсе, но он либо скрывает, либо и правда не знает.
— Есть вариант нам с Матрасом завтра народ в столовке порасспросить. Ты человек новый, с тобой откровенничать вряд ли будут, а нас тут как облупленных знают, так что может чего и узнаем. Ладно, спать надо идти, ещё неизвестно, что нас завтра ждёт, а поспать не мешало бы по любому.
Глава 6
— Вот откуда тут берётся это ощущение окружающей угрозы? — Макс сотоварищи шли по дороге, ведущей на север от столовки Борща. — Вроде и тихо, зверья нет, на радаре чисто, а всё равно неспокойно. И туман этот ещё откуда-то выполз.
Утренняя свежесть постепенно уступала место дневному теплу. Лёгкая дымка постепенно сменилась густым туманом и видимость упала до тридцати шагов. Если бы кто-то хотел устроить на группу засаду, то лучшего момента было бы сложно подобрать, но радары молчали, а в кустах лишь изредка падали капли сконденсировавшейся на листьях влаги. Подобной тишиной можно было бы наслаждаться где-нибудь за пределами Зоны, но тут, при отсутствии птичьего пения, впечатление создавалось угнетающее. Хотелось крикнуть и услышать эхо, но грезилось, что голос завязнет в тумане как в вате, а затем, после непродолжительных трепыханий, попросту умрёт. Казалось, что жизнь покинула эти места уже достаточно давно, сменившись какой-то абсурдной своей имитацией.
— Кто-нибудь может объяснить, что вообще происходит с Зоной? — казалось, что у Матраса на ровном месте начали сдавать нервы. — Сколько уже хожу, но такого затишья не припоминается. Как будто вымирает всё. И ощущение это кладбищенское…
— Хех, а она как есть кладбище, — усмехнулся Хендрикс. — То ты сам не знаешь, сколько тут народу полегло за всё время. Хотя и вправду что-то слишком уж тихо.
— Лаборант, помнишь что Борщ вчера говорил про сталкерский исход? — слова Матраса и Хендрикса Гвоздь как будто пропустил мимо ушей. — Я сегодня ещё мужиков порасспрашивал в столовке. В общем, уходят все: сталкеры, бандюки, даже из группировок народ валить начал. Кто по одному, а кто и группами. Гонит что-то нашего брата отсюда.