— Гвоздь, извини, я тебя перебью, — Матрас пристально посмотрел на него, — но ты прям как про бюреров рассказываешь. Те тоже любители покидаться тяжестью без использования рук, да и росту они небольшого.
— Коль, в том-то и дело, что не бюреры это. Мне самому та же мысль в голову пришла, только вот у «воспитанников» всё гораздо хлеще было. Буквально через месяц после того, как Ясли переехали в Детсад, количество сверходарённых младенцев при родах упало до нуля. Попросту перестали рождаться. Значения этому поначалу не придали, поскольку вундеркинды эти и так рождались не очень часто, но когда дошло, что в некоторых случаях почти стопроцентно должен был родиться одарённый, однако же рождался почему-то самый обыкновенный и без отклонений — решили проконсультироваться у самих «воспитанников». Тут-то те и выдали, что спасибо мол, милые преподаватели за заботу, но дальше мы уж как-нибудь сами. Расходятся отныне жизненные пути, цели и прочее якобы.
Милые преподаватели, понятное дело, от такого реверанса выпали в осадок, а безопасники сразу же сообщили куда следует. В процессе выяснилось, что за пределами Детсада не осталось ни одного воспитанника. Подключили к этому делу вояк, решили зарвавшуюся молодёжь взять штурмом и объяснить ей, почему старших надо слушаться. Это мне уже мой начальник рассказывал, когда я ему документы на эту тему принёс. Он тогда только выпустился и их на этот штурм бросили. На боевое крещение, так сказать. Крестов потом и правда много получилось, на погосте ближайшем, в основном. Окружили Детсад танками и прочей техникой, огнемёты подогнали зачем-то, а в тоннель тот железнодорожный отправили какое-то элитное спецподразделение на двух дрезинах.
Моему начальнику тогда и довелось караулить выход из того тоннеля. Большой ататат провалился не начавшись. По его словам, вылетели оттуда обе дрезины на скорости гоночных машин, вот только бойцов на них не было. Потом и сами воины выбегать начали с видом, будто в тоннеле отверзлись врата ада, или что покрепче. Понятно стало, что пусть там и детишки, вот только игры у них недетские, и решили садик сровнять с землёй, но не тут-то было. Телекинетики в своём развитии там шагнули явно далеко, потому что ни один снаряд в сад не попал, но при этом и впустую не улетел — паре танков, которые с противоположной стороны от стрелявших стояли, сорвало гусеницы. Детишки затребовали парламентёров — им их, само собой, предоставили. Через час парламентёры вернулись с какими-то бумагами, ошалевшими глазами и долго о чём-то говорили с безопасниками. Закончилось всё по сути ничем — окружение сняли, даже минировать не стали, а потом и нужды не было, поскольку через несколько дней рванул Четвёртый реактор, резко появились другие проблемы и этот проект под шумок свернули. Начальник мой потом краем глаза эти бумаги видел как-то, говорилось там что-то совершенно нереальное, что детишки эти, по сути, являлись не то одним существом, не то коллективным разумом и вроде как дали они слово не трогать людей на условиях, если люди не будут трогать их. Своё слово они держат, как я понимаю — Детского Сада боятся, про него ходят слухи, но если в него не лезть, то последствий от общения с его обитателями можно не опасаться. Вот и сказочке конец.
— И много у тебя таких баек в загашнике? — озадаченно поинтересовался Хендрикс.
— Предлагаешь мне их все рассказывать тут? Мне же вас всех потом пристрелить придётся, как получивших доступ к информации повышенной секретности.
— А мы тебе подписку о неразглашении дадим, — усмехнулся Хендрикс. — Можем даже для уверенности и под попку дать.
— Ладно, юморист, отдохнули и хватит. Подъём.
Дорога постепенно поднималась на вершину холма, через некоторое время сбоку от неё появились железнодорожные пути. Посовещались и решили всё же идти по ним, во избежание внезапных встреч. Шли в молчании, опасливо косясь на запад. Спустя час в отдалении на западе показалось небольшое двухэтажное здание, окружённое деревьями. Не сговариваясь, все дружно прибавили шагу, стараясь делать это не в ущерб осторожности.
— Гвоздь, а Гвоздь, — поинтересовался у того Хендрикс через полтора часа. — Поделись сакральным знанием, куда идём мы с пятачком и с нами наш кагал? Оно понятно, что у вас, шпиёнов, скрытность это профессиональное, но кто знает, может что подсказать сможем?
— Ты про Пансионат слышал что-либо?
— Было дело. Ну в том плане, что только слышал.
— Так вот те господа, которые за артефакты и прочее дают хорошую денежку, по словам Борща, планировали организовать в том месте вроде как временную стоянку, чтобы все имевшие отношение к Институту могли собраться.