— И много тут ещё таких сюрпризов? — удивлению Макса не было предела.
— Ты лучше молись, чтобы эти сюрпризы не полезли к нам из подвала, потому что одна из станций того метро находится аккурат там.
У обоих чирикнули компы, уведомляя своих владельцев об идущей по дороге группе из десяти человек. Зелёные маркеры недвусмысленно свидетельствовали об её принадлежности к Институту.
— Выбирай, лаборант, — в голосе Тенёва зазвучал холод — не успел я тебе рассказать всё до конца, но если эти ребята принесут Завадскому тот подарочек, который он так сильно ждёт, то спокойные дни за периметром будут сочтены. А хотя не надо, ты-то тут совершенно не причём.
Макс обернулся в его сторону, но единственное, что он успел заметить, была вспышка бледно-голубого света, затмившая собой скудный свет от горелки и вместе с тем унёсшая сознание куда-то далеко. За глухим стуком упавшего тела в комнате наступила тишина.
* * *Кого-то били. Без злобы, просто били с молодецким пыхтением и хыканьем. За исключением этих звуков экзекуция происходила в полнейшем молчании. Макс постепенно приходил в себя, однако являть данное событие на обозрение неизвестным окружающим он не спешил, посчитав необходимым предварительно оценить обстановку хотя бы на слух.
— Тимохин, отставить, — раздался через некоторое время хриплый голос. Звуки ударов стихли. — Профессор. С вашей стороны было крайне неосмотрительно открывать огонь по нашей группе пусть и из такого тяжёлого вооружения. Вы не имели ни малейшего шанса вывести из строя всю мою команду, и были об этом прекрасно осведомлены. Хотя бы можете объяснить, что на вас нашло?
— Бирюков, — судя по измученному голосу профессора, били именно его, — ну уж ты-то тупым солдафоном никогда не был. Неужели ты не понимаешь, что попало в твои руки?
— Прекрасно понимаю, более чем прекрасно понимаю. Особенно после того, как государство предало меня дважды, сначала пустив под сокращение, затем лишив работы. Если вы пытаетесь пробудить во мне жалость к тому, что находится за периметром, то вы зря стараетесь. Ни у кого из бойцов этого отряда не осталось ничего, что связывало бы их с внешним миром. Ни у тех, кто выжил после вашей атаки, ни у тех, кто её не пережил. Исключительно из уважения к вам я приказал взять вас живым, и это стоило жизни двум моим парням, потому что я помню то доброе дело, которое вы мне сделали несколько лет назад. Но поймите, Марк Александрович, у меня есть приказ и я не могу его не выполнить. Вы же знаете, что у меня нет возможности его не выполнить, поскольку к созданию нашей группы вы лично приложили руки и знаете все особенности…
— Ты зачем мне сейчас читаешь лекции о морали и чувстве долга? — сплюнул профессор.
— А потому что хочу разобраться, почему один из основателей Института пошёл наперекор решению его совета. Ну не верится мне, что вам внезапно стало небезразлично то, что происходит за периметром.
— С возрастом начинаешь на многие вещи смотреть иначе. Когда доживёшь до моих лет, сам сможешь в этом убедиться.
— То, что сейчас происходит, можно смело называть военным временем. Вы наверняка догадываетесь, кто пришёл по наши души на ТочПриборМаше, — в голосе Бирюкова прорезалась злость. — Половина моего отряда осталась в его стенах, причём большая часть не умерла, что было бы для них легче, а шатается по заброшенным корпусам с пустым взглядом и без малейшей возможности возвращения к нормальной жизни. Возможно, с возрастом я изменю своё отношение к этому факту, но не сейчас.