— Бирюков, к чему сейчас эта патетика? Если не хочешь меня убивать, так уважь пожилого человека и отвяжи меня от стула.
— Чтобы вы сразу же попробовали вцепиться мне в горло? — усмехнулся тот. — Я всё же хотел бы разобраться, что это за тело лежит в углу. В атаке он участия не принимал и я полагаю, что именно по вашей милости пребывает сейчас в отключке. Вы уж не обессудьте, но мы на товарища дополнительно наручники надели — очень уж серьёзная у него броня, а насколько он для нас опасен нам пока не известно. Тимохин, оживи существо. Раздались приближающиеся шаги, затем последовал удар в живот. Макс застонал.
— О, просыпается, — злорадно заметил тот, кого назвали Тимохиным. — Командир, я его ко второму стулу привяжу. Клиента ласково разговорить, или с профилактическими мероприятиями?
— Хлипкий он какой-то, — с сомнением в голосе произнёс Бирюков. — Броня вроде серьёзная, а сам хлипкий. Привязывай, там разберёмся. Макса ухватили за шкирку и потащили волоком на центр комнаты.
— Оставьте парня в покое, — подал голос Тенёв, — он наш, институтский, да и вообще здесь случайно оказался. Ему бы сейчас…
Глаза Тенёва начали мутнеть, и изо рта у него потекла тоненькая струйка крови. Тимохин поначалу застыл, затем огласил помещением надрывным мычанием, подошёл к стене и начал биться об неё лбом. Бирюков с пустым взглядом опустился на колени, как если бы ему на спину положили бетонную плиту, на его лице выражения сменялись одно за другим. Остальные бойцы группы частью попадали, а частью начали вести себя так, как будто внезапно сошли с ума.
В глазах всё стало серым и начало двоиться, в ушах появился тонкий писк. Макс ощутил укол в запястье. Вспомнив про комп, он посмотрел на его экран — там отображались высокий уровень пси-фона, а также индикация работы медицинского модуля, уже традиционно вбросившего в кровь своему хозяину все стимуляторы, которыми он был заряжен. Как и тогда на автостоянке, время начало замедлять свой ход. Движения окружающих приобрели неторопливость и вальяжность.
— Сержант, больше на такое никто не способен. И руки скованы. Плохо дело — отрывками пролетели в голове мысли.
На счастье Макса, цепочка у наручников была длиннее, нежели у тех, которыми пользуются стражи правопорядка. Вытащив из кобуры одного из бьющихся в конвульсиях бойцов пистолет, Макс приставил его дуло к злосчастной цепочке, упёр получившуюся конструкцию в пол и нажал на курок. Пуля ушла в дерево, но перед этим раздался звон рвущегося металла, означавший, что теперь-то уж руки в движениях точно не ограничены.
— Полностью подчинить жертву Контролёр может только при взгляде в глаза, иначе не получается у него почему-то. Вы, ребята, сейчас похожи скорее на припадочных сумасшедших, а это значит, что подчинить Сержант вас пока не может, потому что не видит ваших глаз. Но он вас чувствует, потому создаёт угнетающий пси-фон, который действует на вас подобным образом. Фон может ослабляться стенами зданий, а значит, судя по тому, как вас колбасит, долбит он откуда-то со двора, поскольку окно в комнате одно и выходит именно туда. Через некоторое время вы все будете валяться в полубессознательном состоянии, а этот красавчик неспешно подымется сюда, начнёт окучивать вас по одному и у меня есть две минуты до того момента, когда я к вам присоединюсь. Две минуты. Целых две минуты. Это же вечность.