Аудитория захлопала. Неожиданно люди стали подниматься со своих мест и подходить к микрофонам. Председатель стукнул молоточком. Драммонд сказал:
— Мисс Хайленд, вы нарушаете порядок. Если вы хотите поднять какие-то новые вопросы, мы внесем их в повестку дня следующего собрания.
— Новые вопросы? Господин Драммонд, то, о чем я говорю, старые вопросы, и вы знаете это! Я говорю о тех проблемах, которые это собрание должно было рассмотреть и решить давным-давно.
— Молодая леди, вы ничего не знаете об этом городе.
— Извините, сэр, я родилась здесь. И я была здесь в те годы, когда Голливуд находился в зените своей славы, когда название Голливуд означало чудо и загадку для миллионов людей во всем мире. Как мы могли допустить, чтобы наш город дошел донынешнего состояния? Теперь это место, где иностранные туристы просто шокированы и боятся выйти из своих гостиниц по вечерам. Место, которого мы сами стыдимся. Мы должны что-то с этим сделать, господин президент. И мы должны что-то с этим сделать сейчас!
Зал аплодировал. Люди у микрофонов пытались говорить без очереди. Председатель снова и снова стучал своим молоточком.
Президент поднял руку, прося тишины, и когда порядок восстановился, он сказал с едва скрываемым гневом:
— Если вы так легко можете обозначить наши проблемы, мисс Хайленд, тогда, может быть, вы знаете, как можно их решить? Потому что, если это действительно так, я бы хотел услышать ваши предложения!
Беверли посмотрела на него. Предложения? О да, у нее есть предложение.
— Каково будущее Голливуда? — тихо спросила Беверли, повернувшись и обращаясь к аудитории. — Каков будет образ нашего города в будущем? Как вы себе представляете это, господин Манджиони, или вы, мисс Уитерс? Когда вы заглядываете на несколько лет вперед, что, вы там видите? Каков образ Голливуда? — Она повернулась опять к микрофону и уже более громким голосом сказала: — Это то, что мы должны решить здесь и сейчас. Мы должны решить, какое направление развития мы примем, и затем действовать в соответствии с этим. Сконцентрируем ли мы внимание на туризме? Будем ли основное внимание уделять бизнесу? Или мы будем городом телевидения и кино? Но каким бы мы ни видели будущее нашего Голливуда, мы должны принять этот вызов сегодня и начать работать на благо лучшего будущего. Мы должны не бояться мечтать о лучшем месте для жизни и работы. Мы должны не бояться ставить перед собой высокие цели. — Она подняла руку и сжала кулак. — Мы должны, наконец, взять на себя смелость сделать Голливуд великим снова!
Все вдруг вскочили на ноги, одобрительно шумя и хлопая. Аплодисменты были просто оглушительными. Люди подбегали к Беверли, чтобы пожать ей руку, похлопать по плечу. На сцене президент мрачно собирал бумаги. Председатель стучал молоточком, но безрезультатно. В зале все старались протолкнуться поближе к Беверли, чтобы она знала, что они на ее стороне, что давно пора, чтобы кто-нибудь выступил против этих ребят, и всякие другие вещи, которые она не расслышала, потому что слишком много людей говорили одновременно, и в зале стоял безумный шум. У Беверли слегка кружилась голова. Но чувствовала она себя просто великолепно. И неожиданно ей все стало ясно: ее цель, ее предназначение, ее будущее.
Он повернулся и оказался на ней, как будто, загорая, поменял положение — пять минут на спине, пять минут на животе. Потом он сделал несколько быстрых движений нижней частью туловища и без сил распластался на ней.
Сначала Труди даже не поняла, что это все, и с удивлением посмотрела на него. Но он не видел ее недоуменного взгляда — он уже спал.
Труди освободилась из-под него и взяла сигарету. Глубоко затянувшись, она встала с постели и подошла к окну, из которого были видны огни университета. Территория университета была похожа на небольшой городок. В доме напротив в самом разгаре была веселая и шумная вечеринка. Боже мой, девочка, — мысленно сказала она своему отражению в окне, — что ты тут вообще делаешь?
На самом деле она очень хорошо знала, что она делает здесь, в квартире какого-то парня, которого она едва знала, которому, как выяснила, приехав к нему домой, было двадцать четыре года и мозги у которого находились между ног. Снова был субботний вечер. Вот почему она была здесь.
Труди считала, что в жизни есть три момента, когда человек не должен был оставаться один, двумя из которых были субботний вечер и воскресное утро. Поэтому она надела свой лучший костюм и пошла с двоюродной сестрой Алексис в студенческое кафе. Как всегда, разношерстная толпа студентов в потрепанной одежде сидела на площадке перед кафе. Труди и Алексис говорили о гадании на рунах в тот момент, когда к ним подошел, улыбаясь, молодой человек, одетый в белый летний костюм с кожаным галстуком.