— И что было дальше? — спросила Митри.
За все время, что я говорила, она задала всего лишь один вопрос.
— Я испугалась. Думала, что он действительно сделает так, что меня вышвырнут из школы.
— Ты…
— Я врезала ему между ног, когда он полез мне под юбку, это оказалось сильнее меня. Врезала и сбежала, а на следующий день уже пришла в школу с шокером.
— Знаешь, теперь я не сомневаюсь, что ты ее найдешь, — хмыкнула Митри.
— Почему это?
— Потому что вы обе сумасшедшие. Случись тебе действительно им воспользоваться, тебя бы просто выперли из школы. А ей грозило уголовное.
Действительно грозило. Этот шокер я расколошматила на берегу камнями сразу, как перешагнула порог совершеннолетия и смогла купить свой. Очень вовремя, потому что недавно пришлось им воспользоваться. Сомневаюсь, что те придурки куда-то пойдут жаловаться, но все могло получиться совсем иначе.
И тогда тоже. Я могла бы стать дерганой истеричкой, если бы она не вложила шокер мне в руку и не показала, как им пользоваться. «Обычно достаточно просто его показать, но в случае чего не бойся, — сказала она, — жми на максимум». — «У тебя не будет проблем?» — «Мне важнее, чтобы ты могла себя защитить», — сказала Лэйси, когда я глотала горячий настой, с трудом удерживая в дрожащих руках кружку.
Сбежав из школы, я полдня проходила под дождем и вернулась только под вечер. Сначала Лэйси на меня наорала, но когда узнала, что случилось, сначала засунула в горячую ванну, разорившись на нагрев такого количества воды, какое мы в принципе не могли себе позволить. А потом сидела рядом со мной, когда я засыпала. Сидела и держала мою руку в своей.
— Прости, что я на тебя наехала, — сказала Митри. — Ну… тогда. Я психанула.
— Забыли. Иди уже спать.
— А ты?
— A у меня уроки.
Она покачала головой:
— Если я буду умная, мне тоже по ночам придется сидеть, да?
— Ага, — фыркнула я. — И по выходным тоже, так что наслаждайся тем, что пока ты не умная, и просто иди спать.
Сестра показала мне язык и ушла, а я вытащила из-за спины тапет. И прежде чем успела передумать, написала в чат всего два слова: «Я приду».
Глава 16
ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
«Я ПРИДУ».
Благодаря тому, что я как раз писал эссе по политологии, я заметил сообщение сразу. Оно всплыло вверху экрана тапета. И все, мне стало не до тоталитарного режима Третьей эпохи. Губы растянулись в улыбке, я закрыл файл с эссе и напечатал ответ: «Жду не дождусь». Чат мигнул, тем самым подтвердив, что сообщение доставлено и прочитано. Правда, Мэйс не желала дальше общаться.
Так я и знал, синеглазка. Конечно же, ты придешь. Потому что такие, как ты, очень не любят оставаться в долгу. Для этого Мэйс слишком гордая. Как и для того, чтобы признать, что ей интересно, — вряд ли она часто бывает на вечеринках, а тем более на тех, что устраивают въерхи. Если вообще бывает. Калейдоскопница живет в Пятнадцатом круге — это то немногое, что удалось почерпнуть из ее досье, но на вечеринке я выясню у нее всю правду. Мэйс придется рассказать мне, откуда у нее те чудовищные синяки на спине. А потом как следует повеселиться. Интересно, у нее достаточно зажило колено, чтобы танцевать?
Тапет завибрировал — еще одно сообщение мигнуло вверху экрана, но оно оказалось вовсе не от героини моих фантазий, а от отца: «Лайтнер, зайди в мой кабинет. Немедленно». Хорошее настроение будто смыло волной: отец крайне редко отправлял мне сообщения. И еще реже приглашал к себе в кабинет. Он даже нотации мне читал за завтраком! В другое время мы виделись с ним лишь на приемах, на которых должна была обязательно присутствовать вся семья К’ярдов, или когда случалось что-то из ряда вон. По меркам отца, естественно.
Последний раз это было в выпускном классе, когда я разбил новенький эйрлат. Столкнулся с каким-то придурком, но журналисты написали, что я был пьян. Отец в свойственной ему манере, не повышая ни голоса, ни температуры ледяных интонаций, рассказывал, как важно прикрывать свои слабости и не выносить их на всеобщее обозрение. Я тогда спросил, какие слабости прикрывает он, и на этом наш разговор был закончен. Интересно, что случилось на сей раз?
Я бросил тапет на стол и направился к отцу. Немедленно означало минут через десять, потому что его кабинет находился в центральной части дома, а моя комната — в левом крыле. По спине пробежал холодок, когда в голову пришло, что он каким-то образом узнал про океан. Едх! Но откуда? Хар меня не выдаст, а после того разговора с отцом я действительно научился прикрывать свою жизнь и то, что по сегодняшний день оставалось моей отдушиной. Тем не менее других вариантов, для чего Диггхард К’ярд решил потратить свое драгоценное время на собственного наследника, у меня не было, поэтому с каждым шагом настроение от паршивого делалось еще паршивее, а в конце моего пути стало хуже некуда.