Осенние грозы в Ландорхорне — едхова жесть. Небо швыряется молниями, словно отрываясь за все последующие месяцы бездействия. Если такая молния попадет в эйрлат, я труп. Эта мысль прошла по касательной, не задерживаясь в голове, а пальцы стали подрагивать от напряжения и слабого импульса силы, который нет-нет, да и прорывался на поверхность. От беспрерывного вглядывания в ночную темень начало рябить в глазах, но все это было неважно. Я продолжал вглядываться, чтобы ничего и никого не пропустить.
Где же ты, Вирна?! Карта показывала, что где-то передо мной, но на деле впереди была лишь тьма и злющий шторм, от которого машину бросало из стороны в сторону. Новая молния разорвала небо на две части, высвечивая скалы и мигающий красными фарами крошечный эйрлат. У меня перехватило дыхание, сердце гулко забилось. Хидрец! Она там? Слишком далеко. Слишком высоко.
Я вдавил педаль еще сильнее, выжимая из машины все что мог. Расстояние между нами быстро сокращалось — к счастью, эйрлат замедлился и завис. Если, конечно, можно зависнуть посреди такой бури, потому что его швыряло в воздухе, как лодку посреди бушующего моря. Что Ромина собирается с ней делать? Зачем остановились над Бездной? Это место называли так за то, что отсюда не возвращались.
Мне хватило одного взгляда вниз, чтобы заметить гигантские волны, которые я брал, когда хотелось выпустить пар. Из-за шторма сегодня они были в разы сильнее, выше и обрушивались на скалы еще яростнее, чем обычно. С пеной и рокотом они рвались ввысь, норовя заглотить небольшой эйрлат и вместе с ним тех, кто осмелился подойти так близко к воде.
Осознание того, что собирается сделать Ромина, наступило раньше, чем распахнулась дверь ее эйрлата. Но я был слишком далеко. Очередная вспышка молнии осветила хрупкую фигурку, длинные волосы Вирны сверкнули голубым, а мое сердце рухнуло вместе с ней. Вниз.
Рев океана. Рев двигателя. Распахнутая дверь.
Я выпрыгиваю из эйрлата практически на ходу, едва успев переключить на автопилот. Сгруппировавшись, лечу в ледяную бурлящую воду. Следом за ней. Все, словно замедленные кадры, мелькает перед глазами. Свист ветра. Удар о воду, только благодаря тренировкам не выбивший из меня жизнь. Океан поглощает меня, бездна раскрывает объятия, бурным течением увлекая за собой на глубину. Я не сдаюсь, на миг вынырнув на поверхность и оглядываясь. Со всех сторон бушует океан, волны накатывают одна за другой. Вирны нигде нет.
Легкие обжигает холодом, но я вдыхаю поглубже и вновь ухожу под воду. «Эн, — мысленно зову я. — Эн!» Здесь глубоко, раг’аэна сможет подойти к берегу! Под водой еще темнее, чем на поверхности, и ничего не рассмотреть. Но я ныряю и ныряю, раз за разом пытаясь разглядеть синеглазку среди этого безумия. Едхова вода, из-за нее я не могу создать даже искру! Да и силы мои уже на пределе.
Что, если она разбилась о воду? Что если ее выбросило на скалы?! Не думай об этом! Только не об этом. Если бы Эн был здесь… Ныряю снова, и рев, доносящийся с глубины, перекрывает рокот океана. Раг’аэна поднимается со дна перламутровой вспышкой, выталкивая меня на поверхность. Схватившись за огромный плавник, я лежу на широкой спине, будто на платформе. «Девочка, Эн! — кричу я мысленно, если мысленно вообще можно кричать. — Найди ее!»
Эн издает звук, напоминающий рев гоночного эйрлата. Он меня слышит и уходит под воду, с силой ввинчивается внутрь, чтобы стремительным ходом протянуть меня в толщу океана, к маленькой безжизненной фигурке, рядом с которой замирает. Я подхватываю Вирну, крепко прижимаю ее к себе, другой рукой намертво вцепившись в ребристый, напоминающий крыло плавник, и раг’аэна устремляется на поверхность. Сердце колотится как сумасшедшее, Эн огибает мыс, взмывает в воздух и летит над водой до самого берега со скоростью, которая эйрлатам и не снилась. В бухте океан не так опасен, а почувствовав землю под ногами, я задыхаюсь от плеснувшей в тело силы. И от ярости, когда перехватываю Вирну. Потому что эти твари связали ей руки!
Искра силы — и веревки разорваны. Осторожно, насколько это вообще возможно, опускаю Вирну на камни, не чувствуя боли в содранных коленях, и кладу ладони ей на грудь. Дыши! Пускаю импульс магии, пытаясь вспомнить все, чему меня учили. В памяти сейчас дыра, но я хочу, чтобы Мэйс жила. Ее лицо не просто бледное, оно белое с синевой. Или во всем виноваты волосы — синие спутанные пряди разметались по щекам.
Нельзя использовать силу в дождь. Нельзя проверять свой предел с водой, но я вытаскиваю из себя все, что во мне есть, и отдаю ей. Дыши! Пожалуйста, дыши! Ну же! Мысль о том, что может не получиться, я отбрасываю сразу. Просто посылаю импульс за импульсом, чувствуя, как меня начинает трясти от перенапряжения: остатки силы утекают, от близости воды темнеет перед глазами. Но я продолжаю. Продолжаю и продолжаю, до тех пор пока…